Книга Свадьба в Чертолесье, страница 55 – Полина Луговцова

Черт терзает не плоть, а душу: искушает человека, вызывает в нем алчность, гнев, зависть, толкает его на дурные поступки, склоняет к самым мерзким грехам. Такой человек незаметно для себя теряет человеческое обличье, превращаясь в нечисть, становится противен богам, лишается их поддержки и теряет силу духа, после чего его уже не спасти.

Мирон считал, что черти — самая страшная напасть из всех, какие только бывают на свете. К счастью, премудрый волхв Гордей, старейшина их общины, знал, как от нее уберечься. Это знание досталось ему от предков — других волхвов, и с его помощью он мог определить, что кто-то в общине стал жертвой черта, прежде чем тот успевал что-нибудь натворить. Правда, такое бывало нечасто: Мирон помнил лишь два случая, и оба раза это были женщины. Благодаря Гордею, который вовремя провел нужный обряд, души несчастных удалось спасти, и пусть сами они не выжили, зато после смерти им не придется мучиться, потому что черти от них отстали. Кроме того, Гордей проводил и другие обряды: задабривал богов и просил их уберечь деревню от чертей и прочей нечисти. Поскольку уже очень давно в деревне не случалось ничего плохого, это могло означать, что боги слышали Гордея и помогали ему. Мирон чувствовал себя в деревне в безопасности и всегда соблюдал правило, установленное Гордеем, которое предписывало всем жителям Неведани оставаться в своих домах от заката до рассвета.

И даже сегодня Мирон не нарушил этого правила, успел вернуться в деревню засветло, хотя это и было ох как непросто: он проделал долгий и трудный путь через болота с Алисой на руках. Кресло-коляску пришлось бросить, потому что он принял решение свернуть с тропы, чтобы сократить расстояние, и дальше нужно было идти, перепрыгивая с кочки на кочку. Рискованно, конечно, но не настолько, как ночевка в лесу или на болоте.

Мирон перешагнул через ветхий плетень и выдохнул с облегчением: вот и околица, теперь до дома рукой подать. Туман расступился, пропуская их с Алисой вперед, и тотчас сомкнулся за ними белой кисеей.

— Мы пришли, — сказал Мирон и почувствовал, как расслабляются руки Алисы, сжимавшие его шею. Всю дорогу она испуганно цеплялась за него, а сердце ее колотилось часто и порывисто, как у зверька, запутавшегося в тенетах. Она то и дело спрашивала, не устал ли он, не тяжело ли ему ее нести, и Мирон уверял, что совсем не тяжело.

— Давай остановимся, тебе нужно передохнуть! — настаивала она.

— Своя ноша не тянет, — отшучивался он.

Алиса была легкой, почти невесомой, — настолько, что это даже пугало его, заставляя сомневаться в реальности происходящего. Вдруг это лишь сон или яркое видение, порожденное его мечтами? Ведь он столько раз представлял себе, как заберет Алису из большого мира в свой, маленький и уютный, где они поженятся и будут счастливы. Порой его фантазии были настолько яркими, что, вынырнув из них в реальность, он испытывал горькое разочарование. Теперь, сжимая Алису в своих руках, он не мог до конца поверить своему счастью и украдкой поглядывал на нее, опасаясь, что ее тело вот-вот совсем утратит тяжесть, расплывется и смешается с туманом. Она была удивительная, совсем не такая, как другие девушки, которых он когда-либо видел. Впервые встретившись с ней пять лет назад на берегу реки, он сразу понял, что это навсегда (иногда он заранее знал некоторые вещи). Она так и не появилась следующим летом, но он не пал духом и продолжал приходить на берег каждый день, ничуть не сомневаясь в том, что рано или поздно дождется ее. Когда же долгожданный момент наконец наступил, Мирон узнал сразу два шокирующих факта: первый — Алиса больше не может ходить, и второй — она собирается связать себя узами брака с неприятным типом, годившимся ей в отцы. Поначалу Мирон растерялся, но, поразмыслив, пришел к выводу, что причиной, толкнувшей Алису на такой шаг, мог стать недуг, приковавший ее к инвалидному креслу. То есть, Алиса попала в беду и ее надо выручать во что бы то ни стало.