Книга Свадьба в Чертолесье, страница 100 – Полина Луговцова

Внутри стоял терпкий запах пота, горелого воска и бодрящего травяного настоя, который помогал дозорным не задремать в ночную смену. Пол под лавками, тянувшимися вдоль стен, был сплошь засыпан подсолнечной лузгой и скорлупой кедровых орехов. В другое время Гордей непременно отругал бы работников за такой беспорядок, но сейчас лишь недовольно поморщился и поднял взгляд к окну, за которым виднелась дорога и одинокий путник на ней, маячивший вдалеке.

— Чужак к нам путь держит, видали? — спросил он, не утруждая себя приветствием.

Дозорные растерянно переглянулись и дружно уставились в то же окно.

— Прикажете схватить его? — помявшись, поинтересовался один из них, с редкими рыжими усиками, топорщившимися, как ворс на обувной щетке.

— Только в крайнем случае, если буйствовать начнет, а до тех пор… — Гордей прошелся строгим взглядом по широким лоснящимся лицам дозорных. — Сидите тише воды, ниже травы. Без нужды не высовывайтесь, понятно?

— Понятно… — хором прогудели те, покорно склоняя головы.

— Я сам выйду к нему, чтобы выведать, что ему надо. Ежели мы с ним поладим, то обратно вместе вернемся, и тогда ваша помощь мне не понадобится. Ну а коли беседа у нас не заладится и он вздумает, минуя меня, пройти в деревню, тогда уж не зевайте, хватайте его и не пускайте дальше околицы, — наставлял Гордей, деловито расхаживая вдоль лавок и поддевая соринки носком сапога. — Но зарубите себе на носу: что бы ни случилось, кулаками и дубинами не размахивайте, а главное — языки при себе держите, не болтайте лишнего, особенно про Мирошкину свадьбу и про то, чем она закончилась.

— С чего бы нам про Мирошкину свадьбу болтать? — удивленно спросил кто-то из дозорных.

— С того, что этот гость как пить дать начнет об этом спрашивать, — пояснил Гордей. — Потому и толкую вам, чтоб вы ненароком не ляпнули чего не следует.

— Мы-то не ляпнем, но ведь вся деревня только об этом и судачит! Он все равно узнает, — возразил, разводя руками, дозорный с усами-щетками.

— Конечно, узнает. Я сам ему расскажу. А вот вам велено было не болтать! Аль не слыхали? — Гордей вскинул на говорившего сердитый взгляд, и тот мгновенно сник.

— Мы все поняли, Гордеюшка! Сделаем, как было приказано! — вмешался другой дозорный, коренастый и востроглазый.

— Ну вот и славно! — кивнул Гордей и вышел из избы, думая о том, что надо будет назначить этого коренастого главным дозорным вместо рыжеусого.

За околицей, там, где тропа подходила к деревне, стоял огромный старый пень, обросший трутовиками. Гордей часто на нем сидел, грея на солнце старые кости, а заодно посматривая на тропу — не идут ли по ней чужаки. Чужаков он предпочитал встречать сам, особенно таких, как этнограф и его внук.

Опершись рукой о пень, Гордей почувствовал, как тепло нагревшегося за день дерева проникает под кожу, и прищурился от удовольствия, а затем медленно сел, принимая ту позу, в которой его когда-то застал дед Ивана. Расслабившись, он позволил своей спине согнуться еще больше, и она, должно быть, приобрела форму крюка, на который подвешивают для разделки мясные туши. Голова его опустилась на грудь, руки легли на колени, а лицо вытянулось под маской каменного спокойствия и безмятежности, которой он надеялся скрыть свою настороженность, чтобы выглядеть так, словно сидит на этом пне давным-давно. И только его взгляд, направленный вдаль сквозь полуприкрытые веки, не утратил остроты, изучая человека, шагавшего по тропе. Тот шатался так, словно земля расступалась под ним, и он то и дело взмахивал руками, чтобы сохранить равновесие.