Книга Психотомия, страница 76 – Игорь Артюхов

— Как вас зовут?

— Что?

— Как… вас… Зовут? – глаза главврача сузились до тёмных щёлочек под седыми кустистыми бровями.

Тхоржевский снова уставился в стену, но теперь уже остекленевшим, потерянным взглядом.

— Андрей, – вдруг твёрдо произнёс он. – Андрей… – повторил тише, словно пробуя звук на вкус. – Меня зовут Андрей.

Он повторил имя ещё раз, уже увереннее, и на его лице проступило почти детское недоумение, будто он сам не понимал, откуда взялось это слово, которое катал на языке. Его взгляд стал расфокусированным: скользил по поверхностям, не цепляясь за детали. Никита, зачем-то назвавший себя другим именем, повёл головой, словно пытаясь рассмотреть что-то за спиной, а затем медленно, задумчиво почесал висок.

Черты его лица поплыли, утратив привычную жёсткость, уголки губ приподнялись в несвойственной ему растерянной полуулыбке. И выглядел он человеком, который только что очнулся после очень долгого сна.

— Старостенков Андрей Александрович, – твёрдо повторил он и присел обратно на стул, нахмурив задумчивое лицо.

— Где вы работаете? – снова спросил Платон Игоревич, не сводя с него глаз.

— Горводоканал. Заместитель главного инженера, – произнёс он, глядя под ноги, будто пытаясь убедить в этом самого себя.

— А-а-а! – Главврач хлопнул в ладоши. – Так это ваша тёща у нас в хирургии после холецистэктомии наблюдается! Вам же к ней?

Лицо человека напротив дрогнуло, он потупил взгляд, а затем судорожно провёл ладонью по лицу, стирая невидимую пелену.

— Так… да, – он медленно кивнул, голос стал твёрже. – Действительно! Мне нужно её навестить. Передачку… – обернулся к окну, словно вспомнив что-то важное. – Ой, надо же, ничего не купил. Скажите, а что можно после… холе… хо-цит… Ну, после этой операции!

Платон Игоревич облегчённо кивнул, по-деловому кратко отчитался о самочувствии пациентки и ходе операции и, перечислив разрешённые продукты, махнул рукой в сторону ближайшего магазина. Напомнил, что до конца режима посещений осталось всего полчаса – нужно поторапливаться.

— Да, да, извините, я побежал! – Мужчина, назвавшийся Андреем, засуетился и бросился к двери, на ходу отвечая на внезапно зазвонивший телефон. – Да! Дорогая, я уже иду к Антонине Григорьевне! Детей из лицея сам заберу, я помню, не зуди!

Он уже взялся за ручку входной двери, когда она распахнулась сама с другой стороны. Резко, едва не ударив его по лбу. Андрей отшатнулся и пропустил входящую.

— Ой, извините! – виновато обронила Анна, прижимая к груди папку с документами, и улыбнулась… Мягкой, беззащитной улыбкой, с ямками на щеках.

— Проходите… – под нос пробормотал Андрей и посторонился, прижимая к уху телефон, мельком встретившись взглядом с посетительницей. – Да, да. Всё сделаю, дорогая!

Дальнейший разговор отсёк хлопок закрытой дверцы.

— Платон Игоревич? – шёпотом обратилась Анна, привстав на носочки и пытаясь ещё что-то сказать.

— Аня, извини, у меня тут дела, – с нарочитым сожалением прервал Заболоцкий. – К Олегу беги сразу в отделение. Я подойду попозже. С вами обеими чаю попью. И заодно подпишу отпуск твоему супругу! Бегом!

Анна снова широко улыбнулась, вжав голову от неловкости, что потревожила главврача, и, попятившись, закрыла дверь аккуратным хлопком.

Как только торопливые каблуки Анны стихли где-то подальше в больничном коридоре, главврач потянул за ручку выдвижного ящика и достал папку. Из неё он вынул слегка пыльный, обтянутый коленкором альбом с тиснёной надписью «Выпуск 2014». Долистав до нужной страницы, остановился пальцем на одном фото. На снимке был молодой человек с чуть крупноватым носом, большими светлыми глазами и растрёпанными волосами. Под фотографией красовалась аккуратная подпись каллиграфическим курсивом: «Никита Данилович Тхоржевский, лечебное дело».