Онлайн книга «Психотомия»
|
Поминальный стол распался на тихие, обрывистые разговоры, временами повисавшие в воздухе. Дедок пожаловался на вора – председателя сельсовета, сухонькая старушка поддакнула и закусила стопку соленьями, посетовав на погоду. Одна тётка посетовала на выросшие цены. Другая пожилая женщина возразила, напомнив, что «у Степаниды корова отелилась, та на подсобном хозяйстве выживает и на цены не смотрит». И снова тишина накрывала стол, прерываемая только жеванием гостей, скрипом стульев и шмыганьем носов старушек, непрестанно вытиравших взмокшие глаза. — Эх, Людка!.. – вдруг взвыл знатно поддавший мужик в «навозной» рубахе, вставая так, что дёрнулась раскрасневшаяся от неловкости супруга. – Вот и кончилась твоя дорога жизни! Прости грешных нас, если что не так, да у Бога попроси за нас прощенья! – с пьяным надрывом, глядя в потолок, продекламировал красноносый и присоединившиеся к молитвенному гулу со словами «царствие небесное» все немедленно выпили. Антон сидел молча, смотрел в одну точку и возил ножом по тарелке, медленно отрезая куски отбивной. Рядом сидела двоюродная тётка, время от времени поглаживая его по плечу. — Слезинки не проронил! – тем временем подозрительно шептала одна гостья другой. — Ну-те, старая, в себя прийти не может от горя, не видишь? – отвечала соседка, перекрестившись. — Да ты слушай! Как Людку хоронили – даже к гробу не подошёл, землицы в могилу не бросил! – не унималась старуха, но собеседница, недовольно крякнув, отмахнулась от назойливой зуделки и налила себе ещё водки. После очередной стопки туман в голове Антона начал рассеиваться, и он повернул голову, привычно поджав губы. Ведь сквозь общие полупьяные, заупокойные разговоры до слуха стало долетать кое-что другое. Инга Васильевна, семьдесят восемь лет отроду, теперь ездит на капельницы за тридцать километров. Районную больницу, говорят, закрывают – врачей нет, аппаратуру списывают, койки простаивают. Роддом уже прикрыли: единственный оперирующий гинеколог сбежала в город. На очереди – терапевтическое отделение и неврология. Министр регионального здравоохранения объявил курс на «оптимизацию». Теперь всё мало-мальски рабочее оборудование перевозилось в укрупнённые центры, а в «загибающихся» районах с вымирающим населением оставили только мелкие амбулатории. А там – максимум терапевт с фельдшером, «уазик-буханка» да тонометр с кардиографом. Вот и вся техника на три тысячи душ. Такая вот она – вседоступность медицинской помощи! * * * — Ну, рассказывайте, Антон Николаевич, – глядя в трудовую, произнёс главврач, качая массивной квадратной головой с седыми висками. – Почему из города именно к нам? Да ещё врачом общей практики. У нас тут глушь, ничего интересного… Вы не подумайте, вы уже приняты! Работать всё равно некому. Звонить вашему руководству, выяснять причины ухода – желания нет. Одно меня интересует… – главврач сделал паузу и в упор посмотрел на Антона. – На работе пьёте? — Нет, на работе – ни в коем случае, – отрезал Киселев. – Могу хоть каждое утро в трубку дышать. — Ладно-ладно, верю… Давайте к делу, – облегчённо выдохнул главврач. Антон Николаевич приступил к обязанностям, не успев даже купить матрас для дивана в выданной ему однушке в пятиэтажке, и оказался в местной ЦРБ подарком небес не только для больных, но и для руководства. Госпитализированные, как золотой ручеёк, начали заполнять пустующие койки, и главврач не мог нарадоваться: уговаривать рисовать истории болезни для фонда обязательного медицинского страхования не приходилось. Новый доктор делал всё сам, качественно и, казалось, понимая шефа с полуслова. Пациенты прокручивались в отделении положенный срок с нужным диагнозом, кормились, грелись, получали уколы, просвечивались на рентгене и ехали домой на единственном автобусе с песнями. |