Книга Психотомия, страница 3 – Игорь Артюхов

— Не знаю… Как-то не по-человечески… – пожал плечами Темников.

— А то, что в государственных поликлиниках творится, по-человечески? Там к пациенту относятся как к говну. Плюют на них! Говорят: «Меньше жри, меньше бухай, больше двигайся». И всё! До свидания! А человек хочет, чтобы его выслушали, взяли за руку, объяснили и дали волшебную таблетку. Это рынок, Матвей. Огромный, жирный рынок! Эти люди всё равно куда-то придут. Деньги у них есть, и они готовы их отдать. Так почему эти деньги должен забрать не ты?

— Потому что мы забираем не просто деньги, а время, здоровье и жизнь! – подорвался с дивана Матвей.

— Не лепи из меня сатану! Тебе никто не предлагает раковых больных лечить подорожником, а диабетикам вместо инсулина рекомендовать приседания и соки для детоксикации! Мы оказываем помощь в том объёме, который от нас хотят получить пациенты. Это главное! Ты сам-то чего хочешь? Всю жизнь в своей вонючей совковой однушке сидеть? Каждый месяц ко мне приезжать за пятнашкой до зарплаты? Мне не жалко, ты поверь. Просто обидно, что ты свои знания просираешь на скорой за копейки…

Жора качал головой, расхаживая перед Матвеем, сомкнув руки за спиной.

— Чувствую, вляпываюсь в какую-то схему, за которую ещё дорого поплачусь… – почесал затылок Матвей и снова уселся на диван.

— Опять за своё! Ты непрошибаемый! Отдавай конверт! – рассвирепел вдруг Жора и шагнул к должнику, требовательно протянув руку.

— Я согласен!

— Отдавай обратно!

— Не отдам! – неожиданно громко крикнул Матвей и тут же одёрнулся, будто испугался самого себя. – Я знаю, на что иду!

— Тогда по рукам? – строгое выражение лица хозяина квартиры, невольно обнажившего свой клык, сменилось добродушной усмешкой.

— По рукам… – ответил Матвей и с твёрдым хлопком пожал протянутую руку.

* * *

Темников уволился быстро и без церемоний: зашёл, положил обходной лист на стол заведующему, кивнул санитаркам и выскочил на воздух, будто из душного заплесневелого подвала.

С тех пор всё пошло в гору. Матвей втянулся неожиданно хорошо, и схемы потекли одна за другой: где-то капало с «проверки микробиоты» для тревожной девицы, где-то набегало с «детокс-программы» для раздобревшего чиновника, у которого после баньки и коньячка побаливал правый бок. А ещё приваливало с капельниц, расшифровок анализов под авторскую схему и даже с «уколов красоты». Деньги пошли такие, что прежняя работа на скорой стала казаться лихорадочным сном.

С квартирой тоже решилось: поправившееся материальное положение позволило переехать. Не в центр, но уже на несколько километров внутрь МКАДа, в свежую однушку на восемьдесят квадратов. И главное – дорога! Двадцать минут до клиники, что позволяло не просыпаться в шесть утра, а спокойно пить кофе, глядя в окно на ряд припаркованных иномарок, а не на стену соседней пятиэтажки.

А сейчас – никаких тебе ночных воплей, блевоты в салоне, вони чужого немытого тела. Сидишь в чистом кабинете, пахнет кофе и кондиционером, люди приходят умытые, с деньгами, смотрят в рот. Особых усилий не прикладываешь – назначил, расписал, улыбнулся. А они возвращаются! Да ещё и благодарят! Счастливые, просветлённые, с блеском в глазах!

Матвей начал уходить в загул. Выходной – значит, в ресторан, оттуда можно и в клуб, после которого он просыпался дома с незнакомыми спутницами. Начальство было довольно, пациенты – тоже. План Матвей выполнял, касса звенела.