Книга Психотомия, страница 7 – Игорь Артюхов

А Матвей, помимо незнакомца, рассматривавшего его как музейный экспонат, конечно, не заметил главного. И не мог заметить, потому что вышел в сортир…

Бородатый оглянулся: немногочисленные посетители скучковались в углу у плазмы с футболом, бармен нырнул куда-то под стойку, а камера была одна, с противоположного угла. Обзор он прикрыл своим телом, делая вид, что, перевалившись через стойку, присматривается к бутылкам. В этот момент он медленно выхватил из кармана пузырёк и, наклонив его над стаканом Матвея, постучал по дну. В недопитый бокал виски вырвалась короткая, прозрачная струйка. Бородач успел спрятать пузырёк до того, как из туалета, шатаясь и застёгивая ширинку, вышел Темников.

— Ну что, коллега, выпьем за нашу многострадальную медицину?

— За медицину…

Пациент: номер 4.

Психотропные препараты, дозировка: 150 мг.

Время введения: 7:30.

Примечание: сознание ясное. Пациент активен, ориентирован в пространстве и времени. Жалобы на искажение запахов. Высказывает суицидальные мысли. Со стороны ЦНС без особенностей.

— Я здесь что, пустое место?! – кричал на плече у главврача доктор в синей скоропомощной форме, шагая с ним рядом.

Валентин Семёнович Николаев в свои 55 выглядел на все 70 – так его состарили дежурства, на которых за 25 лет работы он оставил всё своё здоровье. Одышка, вызванная лишним весом, давала о себе знать: чтобы не отставать от главврача, которого Николаев часами вылавливал у кабинета, приходилось переходить на бег, а чтобы тот вообще его заметил – чуть ли не подпрыгивать и орать в самое ухо.

— Подпишите заявление! Много прошу? Ладно, хрен с вашей бухгалтерией, нет у меня претензий, подавитесь надбавками! Но права не имеете держать! Подпишите! И трудовую отдайте!

Главврач – тяжёлый, лоснящийся, словно высеченный из огромного куска сала, торопливо листал смартфон, прижимая к боку кожаный портфель. Его лысая, покатая голова без намёка на шею сразу переходила в спину. Не глядя по сторонам, он шёл по коридору больницы, чему-то ухмыляясь в экран. Доктор кричал напоследок прямо в лицо «главнюку», но тот не удостоил его даже подёргиванием морщины. Главврач просто сел в машину и захлопнул дверь. Внедорожник Land Rover, чья стоимость заметно превышала официальные доходы владельца, плавно тронулся к выездным воротам. Николаев горланил вслед уезжающей машине что-то нечленораздельное, густо облепливая матом всё генеалогическое дерево руководителя больницы.

Сотрудников тут явно замечали исключительно при производственной необходимости: подменить коллегу, выйти в усиление, отказаться от летнего отпуска. В остальное время интересы персонала для руководства как будто не существовали – даже в таком малом, как подписать заявление об уходе. Ведь на всё это действо не обернулись даже уборщицы. Коллеги, врачи, которым Валентин Семёнович годами был наставником и безотказным помощником, – бродили по больнице и старательно смотрели в сторону, даже не здороваясь, чуть ли не демонстративно ковыряя старую краску на стене.

— А вы, гандоны, чего молчите?! – воскликнул доктор, яростно буравя взглядом сотрудников, всё так же с отрешёнными лицами проходивших мимо с папками и телефонами у уха. Кто-то придержал дверь, но не для Николаева, а для каталки с капельницей; кто-то бросил взгляд в его сторону и тут же отвёл с той пустотой, с которой смотрят на доставучего пациента, к которому уже привыкли. Коридор тёк дальше, равномерно и деловито, как и всегда.