Книга Психотомия, страница 25 – Игорь Артюхов

— Что случилось? – выдавил он, обернувшись к водителю, который наблюдал за ним с мрачным спокойствием.

— Отключили связь – сказал он ровно, даже небрежно, будто нехотя докладывая. – Навигатор перестал работать. Водила легковушки отвлёкся – начал пальцем по экрану барабанить, что-то там пытаться перенастраивать. Ну и педали перепутал и влетел, в общем, прямо в вас. Водителя, как видишь, нет в кабине, потому что его в реанимации смогли откачать. А тебе вот не повезло, увы…

Ознобин отшагнул назад, заворожённо глядя на своё лицо, залитое кровью, и на открытые, мёртвые глаза. Он обернулся к водителю, в тёмных очках которого переливалось пульсирующее свечение леса.

— Так повелось, – сказал водитель, не глядя на него. – Сотни лет. Если что-то подобное на скорой случается, то вызовы надо доработать. Ты вот внезапно ушёл, а нагрузка остаётся, кому-то надо выполнять работу. Я тут катался с одним доктором. Николаев его фамилия. Так вот он в какой-то момент настолько из себя вышел с жалобами на зарплату, нагрузку, что прям посреди смены психанул, дверью хлопнул, из машины вышел. И вот… Бродит до сих пор по больнице. А его не видит никто и не слышит.

Он достал из кармана свой белый платок и начал медленно протирать чёрные очки. Свет от леса отразился теперь и в пустых, смоляных глазах.

— Бабку твою, с инфекцией, – продолжал он, – соседи нашли на пороге дома. Без сознания. Говорят, разговаривала с воздухом, а потом брякнулась на пол. Сейчас она в кардиологии.

Он перевернул очки и начал протирать дужки.

— Деда ты просто отпустил. Они без констатации смерти всегда в своём теле заперты, как в бетонном мешке. Натурально замурован был.

Водитель надел очки, повернулся к растерянному Игнату, положив ему руку на плечо:

— А на последнем вызове ты спас жизнь тётке – белочника отвлёк, на себя пулю принял.

— А что с тем ребёнком… который…

— Который жирный? – прервал водитель, повернувшись к машине. Он просунул руку в открытое окно – туда, где бардачок, и через секунду достал сложенную вчетверо газету, протянув её Ознобину.

«Вечерний город. Номер выпуска 112. Жуткое ЧП на окраине.

В частном секторе на Красногвардейской обнаружены тела женщины и ребёнка. По предварительным данным, мать накормила сына пирожками с неизвестным токсическим веществом. Ребёнок скончался на месте. Женщина найдена повешенной в соседней комнате. Признаков насильственной смерти на телах не обнаружено. Следствие выясняет обстоятельства произошедшего».

Он опустил газету и почувствовал, как руки заколотило мелкой, противной дрожью.

Водитель, не говоря ни слова, открыл дверь, сел на своё место. Игнат повернулся к нему, оказавшись в узком проёме между водителем и открытой дверью. Водитель поправил свой багровый, цвета запёкшейся крови галстук. Потом потрогал зажим: тяжёлую змею, обвившую чашу, которая блеснула в свете приборов. Затем легко и беспардонно выдернул газету из руки Ознобина, сунул её обратно в бардачок и захлопнул.

— Да как же так? – произнёс врач в пустоту с едва дрогнувшей досадой в голосе.

Водитель пожал плечами.

— Ты сделал всё, что мог.

— А в этом случае, видимо, как и говорится, медицина была бессильна… Ладно. Мне пора. Поеду в больницу, попробую нашего доктора поймать. Николаева. Может, уговорю его подменить кого-то. А то ходит, орёт по всей станции, бестолковка. Так до скончания веков ему никто «заявление» не подпишет.