Книга Психотомия, страница 221 – Игорь Артюхов

Следующей на сцену поднялась Строганова. Когда её объявили ведущие, взгляд её несколько оживился. Подойдя к микрофону, она преобразилась: улыбка, мягкая, чуть виноватая, та самая, которой она встречала пациентов в коридоре, и глаза, сразу нашедшие в зале знакомые лица.

— Дорогие мои, – сказала она, и голос её, низкий, чуть хрипловатый, обтёк зал. – Как я рада вас всех видеть. Сегодня у нас особенный день. Мы собрались здесь не для того, чтобы говорить о болезнях. Мы собрались, чтобы сказать друг другу самое главное. Чтобы вспомнить, зачем мы каждое утро надеваем белые халаты, зачем мы входим в палаты, зачем мы держим за руку тех, кому страшно.

Она помолчала. В первых рядах перестали шевелиться.

— Вы знаете, – продолжила Строганова тише, – я часто думаю о том, что наша профессия – это не просто работа. Это разговор без слов. Когда ты смотришь в глаза человеку, который боится, и он смотрит на тебя, и ты должна найти в себе что-то такое, что передастся ему. Тепло. Спокойствие. Веру…

Она запнулась. Потом Строганова моргнула, провела рукой по лицу, будто поправляя невидимую прядь, и продолжила, но голос её дрогнул:

— Веру в выздоровление. И сегодня я хочу поблагодарить каждого из вас. Тех, кто стоит у операционного стола. Тех, кто сидит в ординаторской до утра. Тех, кто приносит воду, кто подносит таблетки. Всех, кто не спал ночами…

Она снова запнулась, на этот раз более резко, будто что-то встало поперёк горла. Лицо стало растерянным, почти испуганным, и она, прикрыв рот рукой, кашлянула коротко, глухо. В зале кто-то на первых рядах подался вперёд, но она уже выпрямилась, виновато улыбнулась и бросила взгляд на запястье, на котором белели маленькие позолоченные часики.

— Извините, – сказала Строганова негромко, выпрямилась и дёрнулась, будто пытаясь встряхнуться. – Я хочу выразить благодарность всему нашему коллективу. Врачам, которые не боятся принимать решения. Заведующим, которые держат удар. Медсёстрам, которые ночами не отходят от постов. Санитарочкам нашим, трудягам любимым. Всем, кто делает эту работу.

Она перевела дыхание и коротко выдохнула, будто перед прыжком в воду.

— Но самую главную благодарность, – сказала твёрдо и звонко, – я хочу выразить…

Она замолчала. Посмотрела в центр зала долго, пристально, будто увидела что-то за пределами помещения. Глаза заблестели, и она медленно провела пальцами по щеке.

— Господин звукорежиссёр, – сказала Строганова, не оборачиваясь, – включите мою презентацию.

На экране за спиной моргнул свет, и появился логотип. Чёрно-белая гамма, стилизованная свеча, скорбная лента. «Последний приют». Ритуальное агентство.

В зале стало совсем тихо. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то переглянулся с соседом, а женщина в третьем ряду едва не выронила сумочку из рук.

— Я хочу сказать, – продолжила Строганова, и голос её стал ровным, почти домашним, – что мы очень давно сотрудничаем с этим агентством. Надёжные партнёры. Проверенные. Они подбирают лучшее для наших пациентов.

Она взяла со стойки кликер – маленькую чёрную коробочку, которую едва удерживала дрожащими пальцами. Щелчок – и на следующем слайде появился гроб с описанием, выполненным мелкими буквами, не видными из зала.

— «Астериус», – в голосе появилась глянцевая, рекламная интонация. – Восьмигранный гроб. Натуральное дерево, покрытие цвета «вишня», глянцевый лак. Ручки металлопластик, нагрузка до семидесяти килограммов.