Онлайн книга «Психотомия»
|
Картина выходила следующей. В первый же день Максим не до конца защёлкнул замок оранжевого чемодана-укладки, из-за чего тот предательски расстегнулся. Откинувшаяся крышка ударила его по колену, а из распахнутого чемодана на бетонные ступени выплеснулись системы, шприцы и десятки стеклянных ампул, запрыгавших и разбившихся вдребезги. В следующую смену Протасов-младший уронил дорогостоящий кардиограф. Аппарат выскользнул из рук и приземлился точно на поворотную ручку держателя бумаги. Хрупкий пластиковый механизм разлетелся на осколки, один из которых, словно копьё, вонзился между корпусом и платой, безвозвратно повредив шлейф, и кардиограф мгновенно превратился в бесполезный ящик с кнопками. На третьем дежурстве – вызов к ребёнку с острым ларинготрахеитом. Пока малыш сипел и лаял кашлем, Максим перепутал пластиковые ампулы: вместо пульмикорта зарядил в небулайзер сальбутамол. Ингаляция прошла впустую. Ребёнок бился и задыхался в руках у матери, пока бесполезный при отёке связок препарат уходил в чистые лёгкие. К счастью, врачи успели госпитализировать и спасти мальчика. На четвёртом дежурстве, будучи на подстанции, Максим уронил ампулу с сильнодействующим обезболивающим, подлежащую обязательному учёту и сдаче по смене. Это увидела старший врач станции, наорала на него при всех в коридоре, обозвав «безголовым». На пятой смене они прибыли к женщине с приступом бронхиальной астмы, и врач, с которым Максим дежурил впервые, мрачно бросил через плечо: — Эуфиллин в вену. Десять. Внутривенно же делать умеешь? Максим, чувствуя на себе взгляды задыхающейся больной и её мужа, облился мелким потом от бестактности доктора, но уверенно кивнул: — Конечно, умею! Жгут, вата, игла. Всё по алгоритму, но проклятая вена оказалась «пугливой» – то и дело уворачиваясь из-под иглы. Максим, протерев локтевой сгиб, наконец ввёл иглу, потянул поршень на себя и в шприце показалась алая струйка. Попал! Он с облегчением начал вводить препарат. Но через пару «кубиков» жидкость пошла туго, а потом и вовсе встала. Под кожей, вокруг иглы, начала нарастать упругая шишка. Женщина этого не видела – отвернувшись, она мучительно хрипела. Врач на кухне заполнял карту с хозяином дома, вполголоса диктовавшим данные. Мысль о том, чтобы признаться, что промахнулся, и тут же переколоть заново, была невыносима. Его и так унизили дурацким вопросом при пациентах. Что это вообще было? Чёрт возьми, если не уверен, вводи препарат сам! Зачем ставить под сомнение квалификацию коллеги при постороннем, хоть он и студент? — Вам легче? – сипло, с наигранной надеждой спросил Максим. Женщина, действительно будто начав дышать медленнее и ровнее, кивнула. Максим выдернул иглу, прижал ватку и быстро сунул шприц в карман халата, выдавив прямо в него оставшиеся восемь кубов. Подойдя к врачу так, чтобы тот увидел пустой цилиндр, коротко бросил: — Готово. Врач кивнул, переведя взгляд на женщину, которая уже присела и дышала спокойнее. — Состояние может ухудшиться, – предупредил доктор. – Давайте в больницу. — Нет-нет, – замахала она руками. – Мне уже легче, молодой человек укол сделал… Легче. Максим стоял у порога, проверяя замок чемодана, и жадно ловил малейшие признаки улучшения: вроде бы чуть ровнее свист в её дыхании, и даже чуть меньше синевы на губах. Вроде бы… |