Онлайн книга «Психотомия»
|
Собранное мужество рассыпалось в прах. Звонить отцу, занятому важному человеку, казалось сильно плохой идеей. Разговор должен был состояться только лицом к лицу, с применением всей свойственной Максиму трагичной артистичности. А пока – следующая, она же вроде бы последняя смена стояла на следующую субботу. Уйти нужно было «красиво», чтобы никто не задавал отцу лишних вопросов. * * * Суббота началась в восемь утра и обрушилась на него сплошным, нескончаемым потоком. Казалось, открылся ящик Пандоры, выпустив на волю все мыслимые и немыслимые беды, которые решили поступить именно в этот день все разом. Воздух быстро наполнился гулом криков, детским плачем, стоном и скандальными претензиями. Пациенты шли вереницей. Медсёстры и врачи тихо матерились – что за день такой?! Пьяный с рассечённой бровью; пенсионерка, орущая, что её завезли «не в ту больницу»; мать с температурящим ребёнком; рабочий со стройки с торчащим из руки гвоздём. В ту же секунду вкатывают девушку с «острым животом», а следом – мужчину с сердечным приступом, чья семья на весь коридор обвиняла персонал в том, что они не шевелятся. Едва он успел заполнить данные очередного пациента, как пришёл сигнал со скорой: везут пятерых после массового ДТП. Параллельно со всех сторон наваливались бумаги: направления, истории болезни, бланки. И всё это – ещё до обеда. Максиму казалось, прошло часов шесть, но часы показывали всего десять утра. Он метался между смотровыми: подносил инструменты, удерживал больных, вызывал врачей – от педиатров до нейрохирургов, в зависимости от того, куда тыкали пальцем на своём теле больные. Врачи заходили в приёмник с усталой шутливостью, жалуясь на «урожайный» день, а Максим за несколько часов не присел ни на минуту. Дежурство текло тягуче, как патока, смешанная с битым стеклом. Внутреннее раздражение Максима перебродило в тупую усталость, отчего он действовал на автомате: от бесконечной писанины в глазах стоял песок, а голова гудела от монотонного напряжения. К вечеру активность наконец подутихла. В нахлынувшей тишине Максим с облегчением заметил: 20:45. Он уже переработал лишние сорок пять минут. Дописывая по просьбе медсестры последнего обратившегося в журнал, он мысленно вдыхал прохладный уличный воздух, настраивая внутренний компас на выход. Но именно в этот момент к нему подошла пожилая медсестра. — Видишь, аврал какой, – робко начала она. – Ты нам так помогаешь, спасибо большое, дай Бог здоровья… Но нам бы ночь продержаться, мочи нет. Останься до утра, а? Эта просьба вбилась в лоб Максиму гвоздём, мгновенно разрушив хрупкое ощущение близкого освобождения. Он замер, пойманный на полпути к дверям, застигнутый врасплох то ли вежливостью, то ли ложным чувством долга. Весь измотанный организм восставал, но Максим так и не смог сказать «нет». Дверь приёмного отделения вновь хлопнула, и адская карусель дала новый круг. Пожилая женщина с испуганными глазами, разбудившая всех соседей, потому что у её сорокалетнего лежачего сына вдруг «сделался страшный живот» – оказалось, банальный запор. Бледный офисный работник, уверенный в начавшемся инсульте из-за онемевшей руки – запущенный туннельный синдром на фоне панической атаки. Молодая пара с трёхлетней дочерью, проглотившей деталь конструктора. Следом – студентка с температурой, требовавшая больничный. Затем скорая с мужчиной, уронившим на ногу тяжёлую тумбочку. С разницей в десять минут – двое с направлениями на госпитализацию, не успевшие прийти днём. И ещё несколько пенсионеров с подозрением на пневмонию и холециститы. |