Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 74 – Майя Саммер

Я старалась для общего блага, но слуги меня не принимали.

Это чувствовалось каждый день. Их взгляды, когда я проходила по коридорам. Шёпот, который стихал, когда я приближалась. Косые улыбки, вежливые, но холодные.

Они исполняли мои поручения, но делали это нехотя. Я просила принести воды для купания — несли через час, остывшую. Я приказывала проветрить комнаты — открывали окна на пол дня, и в покоях становилось холодно. Я требовала, чтобы постельное бельё меняли раз в три дня — меняли раз в неделю, и то после напоминаний.

Я не жаловалась Рагнару. Думала, что справлюсь сама. Но с каждым днём чувствовала себя всё более одинокой.

В тот день я шла по длинной галерее, соединявшей восточное крыло замка с западным. За мной следовал охранник — молодой парень, которого приставил Рагнар. Я уже привыкла к нему, почти не замечала.

В галерее было тихо. Только ветер гудел в узких окнах, да где-то капала вода — протекала крыша, я уже дала распоряжение починить.

Я почти поравнялась с нишей, когда услышала голоса.

— ...волочайка, — прошептал кто-то. — При живом-то муже...

— Тсс, она идёт, — ответил другой.

Я замерла. Голоса стихли, но я успела заметить двух служанок, которые выскользнули из ниши и быстро пошли в другую сторону. Они не смотрели на меня. Только ускорили шаг.

«Волочайка».

Слово было незнакомым. Я прокрутила его в голове, пытаясь понять. Перерыла свою память и Фреи. Уже давно я не делала отличий между нами, но в такие моменты приходилось напрягаться, чтобы вспомнить что-то известное ей, но мною не использовавшиеся.

Охранник, шедший за мной, сделал вид, что ничего не слышал.

Я промолчала. Но слово застряло в голове, крутилось, не давало покоя.

Вечером я спросила у няни Лины.

Она была пожилой женщиной, тихой, молчаливой. Звали её Ульяна. Рагнар сам нашёл её для дочери — говорил, что она добрая и надёжная. Я не проверяла, но Лина к ней привыкла, не плакала, когда я уходила.

Ульяна вязала в кресле, напевала тихую песенку. Я сидела рядом, смотрела на дочь, которая уже лежала в кроватке.

— Ульяна, — спросила я небрежно, будто невзначай. — Что значит слово «волочайка»?

Она замерла. Песенка оборвалась. Лина заворочалась, и я нежно погладила её по спине.

— Госпожа... — её голос дрогнул. — Откуда вы... кто вам сказал?

— Сама услышала, — ответила я. — Что это значит?

Ульяна молчала. Молчала так долго, что я начала злиться.

— Говори, — приказала я.

— Госпожа, — она опустила глаза. — Это... это так называют женщину, которая... которая живёт с мужчиной, не будучи его женой. Или... или если муж жив, а она...

Няня замолчала.

— А она? — переспросила я.

— Если она... с другим, — выдохнула Ульяна. — Особенно с родственником мужа. Это грех. Волочайками таких называют. Презренными.

Меня будто холодной водой окатили.

— Презренными? — переспросила я.

— Простите, госпожа, — Ульяна выронила пряжу и сложила руки на груди. — Я не хотела вас обидеть. Я просто отвечаю на ваш вопрос.

Я молчала, не зная, как реагировать на эти слова.

— У нас не принято, — повторила она тихо. — Когда муж жив, женщина не может... даже если он её бросил, даже если она живёт отдельно. Нужен обряд на новый брак. Мужчина должен взять в жёны такую женщину, а если муж вернётся, он должен отстоять своё право на жену. А если она... с другим... без обряда…это бесчестье. И на неё смотрят как на... на падшую.