Книга Пирожки с вареньем мадам попаданки, страница 76 – Надежда Соколова

Астрид и Сигрид принесли тюфяки, разложили их на полу, принесли подушки, одеяла, посуду, свечи. Женщины разложили свои вещи, разожгли печку, сварили первый чай. И флигель ожил. Не сразу, не весь, но ожил. Потому что в нём появились люди. Потому что в нём заговорили, заходили, задышали. Потому что он перестал быть пустым.

Через день они вышли на работу. Вставали вместе с Астрид и Сигрид, разводили огонь, ставили котлы, начинали готовить. Шарлотки, штрудели, пастила, мармелад, конфитюр — всё это делалось быстрее, чем раньше. Потому что рук стало больше, и женщины знали, что делают.

Вечером мы сели за стол — двадцать человек, потому что пятеро новых. Ели кашу, хлеб, сыр, пили чай. Женщины сидели вместе, с краю, и молчали. Но я видела, что они не чужие, что они часть дома. Одна из них, та самая седая, подошла ко мне после ужина и сказала:

— Мадам, спасибо. Мы не думали, что найдём дом. Мы думали, что будем одни. Но вы нас позвали. Вы нас приняли. Мы этого не забудем.

Я ответила:

— Не за что. Вы работаете, помогаете. Вы свои. У нас тут так. Все работают. Все едят. Все живут.

Она кивнула и ушла. Я осталась на крыльце.

Пятерых женщин, которые пришли кашеварить, звали так.

Старшая, седая, с широкими плечами и руками, которые знали работу, — Хельга. Она была из Гнилых Ключей, вдова, муж умер пять лет назад, дети выросли и разъехались. Она умела всё: и кашу сварить, и хлеб испечь, и корову подоить, и за порядком проследить. Она стала у новых старшей — не потому, что мы её назначили, а потому, что женщины сами её выбрали.

Вторая, высокая и худая, с длинными пальцами и тихим голосом, — Брита. Она была из Верхних Ключей, тоже вдова, но бездетная. Она умела шить, штопать, вязать. Её руки двигались быстро и точно, и она могла за день сшить рубаху или связать пару носков. Она стала помощницей Ирмы — перебирала травы, сушила, складывала в мешочки.

Третья, невысокая, круглолицая, с ямочками на щеках, — Тора. Она была из Заречья, незамужняя, но не по своей воле: жених погиб на охоте, и она так и не вышла замуж. Она умела печь — не только хлеб, но и пироги, и печенье, и всё, что надо было к чаю. Она стала помощницей Астрид и Сигрид, и вскоре уже сама пекла шарлотки и штрудели не хуже их.

Четвёртая, смуглая, с тёмными волосами, с быстрыми глазами, — Инга. Она была из Сосновки, вдова, но молодая, лет сорока. У неё были дети, но они выросли и ушли в город. Она умела всё по хозяйству: и готовить, и стирать, и убирать, и за скотом ходить. Она стала помощницей Марты — считала, записывала, следила за порядком в кладовой.

Пятая, самая младшая, лет тридцати пяти, с веснушками и рыжими волосами, — Сигне. Она была из Гнилых Ключей, незамужняя, и, в отличие от остальных, не вдова. Она просто не вышла замуж — не сложилось. Она умела готовить, но больше всего любила работать в огороде. Она стала помощницей Марты в огороде, а потом и в саду.

Купцы приехали через две недели, как и обещали. Готфрид и Корнелиус, на двух телегах. Они забрали всё, что было готово, заплатили золотом, выгрузили муку, сахар, специи, тару. А потом достали то, ради чего мы их ждали: бочки. Большие, дубовые, с обручами. Дрожжи. В мешочках, сухие, пахучие. Закваску. В глиняных горшках. И ещё что-то в ящиках, в тряпицах, чего я не знала. Готфрид сказал: