Книга Пирожки с вареньем мадам попаданки, страница 75 – Надежда Соколова

Гвен сказала:

— Я выбрала одеяла. Тёплые. Шерстяные. Чтобы гости не мёрзли. Чтобы им было как дома.

Мы разгружали телегу до темноты. Но во флигель мебель не понесли. Потому что стены после стройки ещё не просохли, а мы не хотели, чтобы кровати и бельё отсырели. Мы сложили всё в дальней комнате дома — кровати, столы, скамьи, бельё, одеяла, подушки, посуду. Всё это лежало, ждало, когда флигель просохнет. А пока мы поставили часть мебели в доме, потому что там ее тоже не хватало. Одну кровать — Марте. Один стол — на кухню. Две скамьи — к столу. Одеяла и подушки — раздали тем, у кого не было. Посуду — на кухню. И я видела, что дом стал полнее. Что людям стало — удобнее.

Шкафы и сундуки столяр привёз через неделю. Он приехал сам, на своей телеге, с помощником. Он поставил их в дальней комнате, рядом с остальной мебелью, и сказал:

— Когда флигель просохнет — расставите. Всё крепкое. На всю жизнь.

Я поблагодарила его. Он уехал. А мебель осталась стоять. Ждать. Потому что флигель ещё не просох. Потому что мы ещё не успели. Потому что рук не хватало. Но мы знали: скоро. Скоро флигель просохнет. Скоро мы расставим мебель. Скоро у нас будет настоящий гостевой дом. И тогда приезжайте, купцы, графы, кто угодно. Мы готовы.

Объёмы готовки росли с каждым днём. Шарлотки, штрудели, пастила, мармелад, конфитюр, сидр, настойки — всё это надо было делать не только для себя, но и на продажу. Купцы приезжали каждые две недели, забирали всё до последней штуки, привозили заказы, и мы не успевали. Астрид и Сигрид работали с утра до ночи, вставали раньше всех, ложились позже всех. Им помогали Фелина и Мариэль, но и этого было мало. Амулеты, которые мы заложили в фундамент, убыстряли работу, но не заменяли рук. И потому мы решили: надо позвать тех женщин, которые приходили кашеварить на стройку. Они уже знали наш дом, нашу еду, наш порядок. Они были бессемейные — мужья умерли, дети выросли, дома не осталось. Им некуда было возвращаться.

Гуннар поехал за ними на следующее утро. Он взял нашу телегу, запряг вороного мерина и уехал в деревни: в Гнилые Ключи, в Верхние, в Заречье. Он знал, кого звать. Тех самых женщин, которые варили похлёбку для рабочих, пекли хлеб, стирали, штопали. Они работали у нас всё лето и ушли только тогда, когда стройка закончилась. Он вернулся через два дня. С ним — пять женщин. Немолодые, крепкие, с руками, которые знали работу. С котомками за плечами. С лицами, на которых было написано: «Мы не боимся. Мы готовы».

Они въехали во двор на телеге, и я вышла их встречать. Старшая, седая, с широкими плечами, спрыгнула первой. Она посмотрела на дом, на флигель, на двор, на рабочих, на скот, и произнесла:

— Мадам, мы приехали. Мы будем работать. Мы не подведём.

Я ответила:

— Проходите. Дом полон, но для вас есть место. Флигель. Тот, что мы построили летом. Он стоит готовый, но внутри пока пусто. Стены ещё не просохли. Мебель куплена, но не расставлена. Мы не успели. Руки не дошли. Пока будете спать на тюфяках с соломой. Потом расставим кровати.

Они кивнули. Я проводила их во флигель. Он стоял рядом с домом, из камня и дерева, с двумя комнатами, с печкой, с окнами, с ровным полом. Внутри было пусто: голые стены, голый пол, ни кроватей, ни столов, ни скамей. Только то, что мы успели принести: тюфяки, набитые соломой, подушки, одеяла, посуда, свечи. Всё это лежало в углу, ждало, когда его расставят. Но расставлять было некогда: стройка, урожай, готовка. И потому флигель стоял пустой.