Книга Пирожки с вареньем мадам попаданки, страница 79 – Надежда Соколова

За окном лило. Ветер выл в трубе. Гроза гремела где-то далеко, за холмом. Но в доме было тихо. Тепло. Спокойно. Тирра сидела рядом со мной и держала меня за руку. Сальма читала книгу — одну из тех, что нашлись в сундуке. Астрид и Сигрид переговаривались о чём-то своём. Гвен точила нож. Бертран сидел у печи и молчал. Хельге, Свен и Андерс стояли в дверях пристройки и смотрели на дождь. Ивар проверял инструменты. Ирма перебирала травы. Гуннар писал. Марта считала. Фелина, Мариэль и Тирра шили.

Все были при деле.

Дождь лил двое суток, почти без перерывов. Он начался ночью с грозы, с ветра, с первого тяжёлого удара грома, от которого задрожали стёкла, а потом хлынул и не прекращался. Вода падала с неба сплошной стеной, шумела по крыше, стучала в окна, лилась с карнизов, заливала двор, превращала дорогу в грязный поток. Ветер бил в стены, гнул деревья в саду, срывал листья, которые ещё держались на ветках. За забором шумела пустошь, и было слышно, как где-то далеко, за холмом, вода размывает дорогу.

Мы сидели в доме. Все двадцать человек. Плюс волки в пристройке. Плюс новые женщины во флигеле. Плюс рабочие, которые не успели уйти в деревню и остались в лагере. Дом был полон. В доме было тепло. Печка топилась, и от неё шло живое, ровное тепло, от которого не хотелось уходить. Астрид и Сигрид сварили похлёбку — густую, с мясом, с кореньями. Марта вынесла хлеб. Тора испекла пирог с яблоками. Хельга, Брита, Инга и Сигне помогали — резали, мешали, подавали. Мы сели за стол и ели, пили чай, слушали дождь.

Первый день мы провели в разговорах. Говорили о разном. О том, что урожай собран. О том, что скотина сыта. О том, что погреб полон. О том, что вино стоит в бочках. О том, что флигель готов. О том, что купцы вернутся через две недели. О том, что зима будет долгой, но мы готовы. Сальма читала вслух — книгу о дальних странах, о морях, о городах, которых нет на карте. Мы сидели вокруг неё и слушали. Тирра — с открытым ртом. Астрид и Сигрид — с улыбками. Марта — с поджатыми губами. Гвен — с ножом в руках. Бертран — с закрытыми глазами. И я — с чашкой чая. И в доме было тихо. И тепло. И хорошо.

На второй день дождь не прекратился. Он стал ровнее, спокойнее, без грозы, без ветра, но всё ещё лил — упрямо, тяжело, без перерыва. Мы уже не говорили. Мы просто жили. Каждый занимался своим делом. Марта считала. Гвен точила ножи. Сальма читала. Ивар чистил инструменты. Астрид и Сигрид пекли хлеб. Фелина, Мариэль и Тирра шили. Хельге, Свен и Андерс чинили упряжь. Гуннар писал. Ирма перебирала травы. Бертран сидел у печи. Я ходила между ними. Смотрела. Слушала. Иногда помогала. Иногда просто сидела с чашкой чая и смотрела на огонь.

Дождь шумел по крыше. Ветер стих. Гроза ушла. За окном было серо, мокро, тихо. Двор превратился в грязное месиво. Дорога размылась. Сад стоял мокрый, чёрный, голый. Но в доме было тепло. И сытно. И спокойно.

На третье утро дождь кончился. Небо было серым, низким, но сухим. Я вышла на крыльцо и вдохнула влажный, холодный, чистый воздух. Двор был залит водой. Дорога размыта. Но дом стоял. Крепкий. Целый. Тёплый.

После дождя, когда двор подсох и дороги стали проходимыми, мы снова взялись за работу. Купцы должны были вернуться через неделю, и надо было приготовить всё, что они обычно забирали: шарлотки, штрудели, пастилу, сидр, варенье, уксус, настойки. Астрид и Сигрид пекли, Тора помогала, Хельга, Брита, Инга и Сигне резали яблоки, чистили, варили. Марта считала, Фелина записывала. И всё шло своим чередом, пока я однажды не остановилась посреди кухни и не предложила: