Книга Пламя крови. Любовь через боль, страница 65 – Даяна Мун

— Доброе утро, мне нужны три вещи: горячий чай, работа и жилье. Сможете мне помочь?

Бармен, тот самый, с бычьей шеей, протирая бокал, замирает. Его взгляд из безразличного становится острым, оценивающим, словно он пытается прочесть каждую мысль в моей голове, каждое скрытое намерение. Он медленно ставит бокал на стойку. Звук стекла о дерево разносится сквозь тишину заведения.

— Чай дам, — говорит он глухо, голос его низкий, как рокот далекого грома. — Работу… может, и найдется — помощь в зале, мытье полов, посуды. Не бог весть что, но что есть. Жилье… — он пожимает плечами, широкими, как плечи скалы. — Не ко мне. Общаги, хостелы. Спросишь — подскажут. И да, можешь звать меня Бронс, без всяких приставок к имени.

Мужчина наливает в кружку кипяток из чайника, пар поднимается, как дымка над туманом. Бросает внутрь пакетик дешевого чая, который моментально окрашивает воду в янтарный цвет, и ставит передо мной. Рукой опираясь на стойку, он произносит, при этом лицо его становится серьезным, почти отцовским.

— Не думай, что я тут все знаю. Но я видел всяких. Тех, кто приходит сюда с надеждой, и тех, кто уходит с пеплом в душе. А ты, — бармен делает паузу, — ты какая?

Я чувствую, как под его взглядом дрожит воздух. В его словах нет осуждения, только настороженность и, кажется, некая затаенная мудрость.

— Я та, которая немного сбилась в пути. Поэтому, особо пока мне выбирать не приходится. Я… я ищу свое место, — мой голос звучит неуверенно. — Не знаю, куда идти, но чувствую, что должна двигаться. Так случилось, что я не смогла получить диплом, поэтому использование магии мне строго запрещено по законам империи. Родственников у меня нет. Поэтому, я готова к любому предложению, лишь бы оно не носило скрытый смысл. Спасибо вам, что помогаете…

Бармен кивает, словно услышал то, что ожидал.

— Движение — это жизнь, — произносит он. — Но помни: куда бы ни вела дорога, важно, кто идет рядом. И что несешь в сердце. Витавиль любит сильных, но еще больше любит тех, кто не боится стать уязвимым.

Затем мужчина отодвигается и, скрещивая руки на груди, продолжает:

— Ты сейчас в отчаянии. Понимаю. Но оно пройдет, поверь мне. Лишь воля, стремление и готовность к изменениям спасут тебя. Магия — это не панацея. Многие живут без нее.

— Еще раз большое спасибо, Бронс, — говорю я, обдумывая его слова.

Бармен все еще смотрит на меня долгим и пристальным взглядом. Потом тяжело вздыхает, будто снимая с себя какую-то ношу, и произносит:

— Ладно, сегодня вечером можешь приниматься за работу: с восьми вечера до четырех утра. Моешь полы, посуду, выносишь мусор. Оплата — ежедневно, наличными, после смены. Пока ищешь жилье….

Не договорив, мужчина указывает большим пальцем куда-то вглубь за стойку и продолжает:

— Там, в подсобке, есть старая раскладушка. Не рай, но на пару ночей перекантоваться можно. Одеяло дам. Душа нет, только раковина с холодной водой.

После этих слов наливает себе кофе из термоса, делает глоток, я молча наблюдаю за его действиями, пытаясь распланировать мои дальнейшие действия.

— Два правила, — продолжает он, и его голос становится тверже. — Первое: никаких «гостей» здесь на ночь. Никаких. Второе: если увижу, что ты ищешь себе «спонсоров» среди клиентов — сразу за дверь. И работу, и ночлег потеряешь. Я тут бар содержу, не бордель. Понятно?