Книга Пламя крови. Любовь через боль, страница 41 – Даяна Мун

Вампир не делает ни одного резкого движения. Он просто смотрит мне прямо в глаза, и его взгляд — это не гипноз в привычном смысле. Это насильственное, абсолютное вторжение. Я чувствую, как сознание отступает, сжимается, уступая место чужой воле. Все образы, все фантазии, все импульсы — они не стираются. Они замораживаются. Покрываются толстым слоем льда, становясь недоступными и далекими.

Мужчина отпускает мое запястье. На коже остается белое пятно, будто от прикосновения металла на морозе.

— Сон, — произносит он одно слово, и это приказ, которого невозможно ослушаться. Мои веки тяжелеют, сознание погружается в пустоту.

Последнее, что я слышу, прежде чем погрузиться в забытье, — его голос, уже отдаленный, звучащий с холодным безразличием:

— Утром мы начнем с основ. С нуля. Ты научишься контролю, даже если для этого мне придется выжечь каждую твою неконтролируемую мысль.

Шанс на спасение

Первое, что я делаю, когда просыпаюсь, это ставлю щит: более сильный и мощный, все как было описано в книге. Голова кружится, судя по всему мой резерв исчерпан. Я ложусь и, выравнивая дыхание, настраиваю свое тело на то, чтобы вновь создать спираль, которой меня научил Кайлан Вайтс. У меня с трудом, но получается. Чтобы мои физические силы восстановились быстрее, я встаю и иду к столику, зная, что там меня дожидается поднос с едой.

За окном уже темно. Значит, это ужин. Я принимаюсь за еду и чувствую, что мое тело начинает наполнятся физической энергией. Насытившись, начинаю вспоминать главу из книги, в которой описывались методы использования энергии, как силы. Пока мой мозг активно занят поисками необходимой мне информации, я надеваю любимые черные джинсы и такого же цвета футболку. Нужное плетение всплывает в памяти. Я закручиваю обратную спираль — зеркальное отражение той, что копит силы, — и, шепча слова заклинания, прижимаю ладонь к дереву. Короткий разряд, тихий победный щелчок, и замок сдается

Босые ноги бесшумно касаются ступеней. Гул оживленной беседы и чей-то резкий смех заставляют сердце биться чаще. Я спускаюсь в холл, превращаясь в призрачную тень, и ныряю в глубокую нишу. Отсюда мне открывается идеальный обзор на всё происходящее.

Я оборачиваюсь, и сердце пропускает удар. Из своей тени я наблюдаю за зрелищем, которое одновременно ослепляет восторгом и леденит кровью. Светский раут у Кайлана Вайтса — легенда, о которой в академии говорили лишь приглушенным шепотом. И вот я здесь: непрошеный призрак, подсматривающий за миром, для которого я не существую

Звуки смеха, разливающееся по залу, шампанское, легкая, ненавязчивая музыка — все это создает атмосферу непринужденной роскоши. Гости, одетые в лучшие наряды, плавно перемещаются по залу, обмениваясь любезностями и слухами. Еда, изысканные закуски, словно произведения искусства, украшают столики.

Взглядом я нахожу Кайлана Вайтса, идеально выглядевшего в безупречном черном костюме с бокалом в руках. Его лицо, словно выточенное из мрамора, не выражает ни тени эмоций: высокий лоб, прямой нос, точеные скулы. Каждый изгиб, каждая линия подчеркивает аристократическое происхождение и природное благородство Верховного. Но что-то в этой идеальности меня тревожит и отталкивает. Словно за внешней оболочкой скрывалось нечто темное и неизведанное. Легкая ухмылка, едва заметная, играет на губах, добавляя образу опасной привлекательности. Он держится с достоинством, свойственным императорам, одним своим видом приковывая к себе внимание. Каждый его жест отточен до совершенства, в них чувствуется привычка повелевать. Казалось, Вайтс не принадлежит этому миру, а лишь снизошел до него, дабы наблюдать за суетой простых смертных.