Книга Сезон урожая, страница 52 – Бринн Уивер

— Тс-с, – говорю я. В ее глазах вспыхивает тревога. Думаю, она боится, что я откажу в ее просьбе, потому что хочет этого так же сильно, как и я. И, возможно, я на мгновение задумываюсь об этом – даже зная, что Харпер примет мою тьму, некоторые вещи труднее раскрывать, чем другие. Только она еще не понимает, что я практически не способен ей отказать. – Сначала на колени.

Черты Харпер светлеют от едва сдерживаемой улыбки, она опирается на протянутую руку и опускается на пол.

Сначала я поглаживаю ее по щеке, затем выпрямляюсь и смотрю сверху вниз. Она просто идеальная. Стоит на коленях передо мной, терпеливо ожидая указаний, но все равно доминирует во всем этом моменте. Она знает, что я дам ей именно то, о чем она просила. А еще – что, стоит ей произнести хоть слово, я остановлюсь. Но самое главное: она понимает, что моя одержимость разгорится лишь сильнее, когда я исповедуюсь в своих самых темных грехах.

Впрочем, я не какой-нибудь там святоша и не привык быть таким откровенным – за что ей тоже придется ответить.

Я не свожу с нее глаз, вытаскивая ремень из джинсов.

— Наклонись вперед. Руки за спину.

Она оценивает меня, но делает, как я прошу, кладя одну руку на другую. Я подхожу к ней сбоку и обматываю ремень вокруг запястий, закрепляя петлю тугим узлом. Когда дело сделано, возвращаюсь, встаю перед Харпер, а она послушно не двигается.

— Щелкни пальцами три раза, громко, – приказываю я, и она подчиняется. – Это сигнал, если захочешь, чтобы я остановился, поняла?

— Да.

— Умница. А теперь выпрямись, – говорю я, и кровь закипает, когда она вновь беспрекословно следует указанию. Харпер редко делает именно то, что я прошу, выбирая приятную боль, которая приходит с наказанием. Однако ее послушание так же захватывает, как и упрямство. Я делаю шаг назад и кладу руки на бедра, чтобы джинсы не соскользнули окончательно. Член ноет от отчаянной потребности погрузиться в ее теплую плоть. – Расстегни мне ширинку.

Брови Харпер удивленно приподнимаются, но она не оспаривает приказ. Она сосредотачивается на джинсах и подползает ко мне на коленях, двигаясь достаточно медленно, чтобы сохранить равновесие. Когда Харпер наконец останавливается передо мной, то наклоняется ближе, пока не зажимает металлический кончик молнии зубами. Черт, это одновременно самое горячее и самое раздражающее, что я когда-либо видел. Молния выскальзывает изо рта. Харпер хватает снова, освобождает несколько металлических зубцов. И все начинается заново. В своих отчаянных попытках она задевает мой член, издав тихий разочарованный звук. Она сжимает связанные руки и сосредотачивает все усилия на этой, казалось бы, простой задаче, которая могла бы занять всего мгновение, если бы я позволил. Но она не сдается, не останавливается, пока не расстегивает молнию.

Сделав дело, Харпер откидывается назад и смотрит на меня терпеливым взглядом серебристых глаз. Я позволяю моменту затянуться. Может, мне тоже нравится чувствовать боль – отказывать себе в том, о чем я фантазировал даже в те дни, когда только приехал на Гиблый Мыс, намереваясь задушить Харпер Старлинг голыми руками. Я много раз просыпался от снов, где погружался в глубины ее рта и моя сперма заливала горло целиком. И ведь пытался убедить себя, что это кошмары. Может, дело вовсе не в мазохизме? Наверное, я просто боюсь, что она обо мне подумает, если я выдам драгоценную правду и расскажу свою самую темную историю.