Книга Сезон урожая, страница 144 – Бринн Уивер

Мне удается оторвать пальцы ровно настолько, чтобы приподнять бедра и стянуть остатки одежды, а Харпер собирает подол платья одной рукой, отводит трусики другой и опускается на мой член.

Я никогда не забуду этот момент.

Ощущение ее жара, обволакивающего меня. Ритм, с которым она опускается, как волны. Как вздымается и опадает грудь. Любовь в серебряных глазах.

Я запускаю руку в ее волосы и притягиваю ближе.

— Боже мой, – шепчу я, позволяя взгляду скользить по ее лицу. – Ты такая чертовски красивая.

Очаровательный румянец поднимается по ее шее, оседая на щеках. Она покачивает бедрами, принимая меня глубже, дыхание дрожит в груди.

— Знаешь, о чем я подумала, когда впервые увидела тебя? – спрашивает она. Мне хочется сказать что-то нелепое – может, о фрикадельках, но, когда она снова двигает бедрами, я на мгновение теряю дар речи. – Что ты неприлично красив.

Взрыв смеха превращается в стон, когда Харпер целует меня в шею.

— Неприлично… сексуален.

— Так и есть. – Еще один долгий и нежный поцелуй в щеку. – Эти красивые глаза – неприличны. – Ее палец скользит по моей щеке. – Гребаные ямочки – неприличны. – Она обводит мою челюсть. – И дурацкая линия челюсти, которой можно резать стекло, – неприлична.

— То есть ты хочешь сказать, что я понравился тебе сразу.

— Может, на пару минут, пока ты не оставил подарочек в кормушке для птиц.

— Хм… – Язык погружается в ее рот. Она проводит острыми ногтями по моей груди, и я вонзаюсь в нее, прежде чем прервать поцелуй. – Думаю, даже после этого я тебе нравился.

— Самоуверенно.

— Я видел, как ты смотрела на меня у реки.

— Как будто хотела убить?

— Разве что совсем чуть-чуть, – отвечаю я. – Но, может, для нас с тобой ненависть и любовь всегда были двумя сторонами одного лезвия.

Харпер замедляется всего на мгновение. Впервые в жизни я жалею, что не могу остановить время. Окутанный ее телом, окруженный запахом, купающийся в лучистом тепле. Мир и все наши заботы могли бы просто исчезнуть. Чувствует ли она то же самое? Что мы, может, не в силах остановить время, но можем продлить мгновение? Построить здесь жизнь вместе из таких моментов, как этот. Отношения, расцветающие вопреки условиям, в которых начались.

Она наклоняется. Прижимается губами к моим. И начинает двигаться.

Харпер ритмично покачивается, опираясь на мою грудь и не отрывая глаз. Слова больше не нужны. Я вижу все, что она чувствует, – в морщинках на лбу, в румянце кожи, в блеске пота на ключице. Уверен, на моем лице тоже все написано. Одержимость во взгляде. Благоговение, когда рука обхватывает ее горло. Потребность, сотрясающая все тело, когда она скользит вверх и вниз.

Движения Харпер становятся чуть более отчаянными, стоны – чуть громче. Я провожу рукой вверх по ее бедру, пока не прижимаю большой палец к клитору, давая последнее давление, нужное ей, чтобы утонуть в удовольствии. Она всхлипывает, выгибает спину. Я с силой сдавливаю горло, ловя каждый бунтующий удар сердца. Харпер сжимает мой член, отдаваясь наслаждению. Она не останавливается, продолжает двигаться на мне, отвоевывая каждое мгновение.

И я падаю в бездну экстаза вслед за ней.

Может, эйфория не должна отличаться от всех предыдущих разов. И все же почему-то отличается. Когда я изливаюсь в нее, возникает связь, которую я никогда не испытывал ни с кем до сих пор. Нечто большее, чем физическое ощущение. Будто между нами развернулся новый слой уз. Я был готов любить Харпер, не зная, сможет ли она ответить взаимностью. Я смирился с тем, что, может, никогда не услышу этих слов. Даже не думал, что это важно. Но это и правда важно.