Книга Ты моё проклятие, страница 6 – Анастасия Итрухина

В старом кармашке сумки, которую я ещё не успела разобрать, наткнулась на конверт. Сначала подумала, что бумажки — чей‑то мусор; но он был плотный, аккуратно запечатанный. Внутри лежали пять купюр с надписью "билет банка России" номиналом в тысячу рублей. Я с сомнением повертела деньги в руках. Тысяча рублей в мои времена могла обеспечить целый город зерном и скотиной. Даже не знаю сколько сейчас потребностей можно закрыть этими деньгами...

Я прижала деньги к груди и тихо улыбнулась: «Мал золотник — да дорог», — пронеслось в голове. Надеюсь эта сумма сможет покрыть одну маленькую потребность: приличное платье. Не то чтобы я мечтала о роскоши — для меня «приличное» значило скромно, но честно: длина до щиколотки, рукава не короче локтя, узор без пошлости. В этих вещах тело кажется хозяином, а не выставкой.

Я не стала ждать. День был ясный; уличная суета казалась мне шумом чужого праздника. Магазин был недалеко — несколько остановок пешком. Прохожие были одеты по новомодному, словно пришлые: одежды короткие, узкие и ни на ком обережной вышивки. Чего добились церковники? Люди забыли свои корни, кругом распущенность... Я пересчитала деньги ещё раз и вошла в огромное стеклянное здание с сияющей вывеской "Торговый центр Сияние".

В торговом центре было множество стеклянных кабинок с товарами на любой вкус. Какое-то время я просто ходила и разглядывала витрины, ловя недовольные взгляды продавцов. Проходя мимо очередного стеклянного помещения я остановилась перед тёмно‑зелёным платьем с рукавами, собранными в локте, и с подчёркнутой талией. Оно было не модным, но говорило: «здесь живут порядок и достоинство». Вывеска гласила "Бутик #7 ИП Коновалов М. Ю. "

Не знаю что значит это ИП, но бутик видимо название лавочки. Продавщица улыбнулась удобной улыбкой, видимо обрадованная, что кто-то обратил внимание на завалявшийся в магазине товар и помогла примерить. В зеркале я увидела не Алису из снимков в открытых тоненьких платьях, едва годившихся на сорочку для пробуждения интереса у остывшего супруга, а женщину, которая умеет держать слово и умеет ждать. «Пусть думают, что хотят», — подумала я, уловив перешептывания и смешки девушек в магазине. Сейчас я чувствовала силу в кожухе этого платья.

— Сколько просите за это платье? – поинтересовалась я у продавщицы.

— Семь тысяч! – уверенно ответила она.

— Семь тысяч?! – я испуганно принялась снимать с себя платье, – Ужас какое дорогое!

— Подождите, – девушка мягко схватила меня за руку, – Мы можем вам сделать скидку, так как оно последнее.

Слово "последнее" прозвучало неестественно, фальшиво. Я уверилась в своих выводах.

— И сколько? – уточнила я.

— Пять тысяч! – весело ответила девушка и продемонстрировала растопыренную пятерню.

Я подумала, что это все деньги, которые у меня сейчас есть, но согласилась, так как ходить в вещах Алисы для меня, что голой перед честным народом расхаживать.

Я расплатилась наличными. Купюры тихо шуршали в ладони, как будто одобряли сделку. Возвращаясь домой, я думала о том, как мало порой нужно для того, чтобы обрести форму: платье, чистота, небольшой запас наличности — и мир кажется чуть более управляемым. С последним вырисовывалась большая проблема.

Был уже вечер, когда я подошла к подъезду. Свет фонарей тонко вырисовывал тени на ступенях. В подъезд я вошла осторожно— шаги мои были как у зверька, что чувствует чужую тень.