Книга Развод в 40. Новое счастье, страница 44 – Марина Латрина

— Вот это то самое, — тихо сказала Юля, тоже украдкой смахивая слезу. — Даже спрашивать не буду.

* * *

За пару месяцев до этого Стас наконец познакомил меня со своими родителями — те специально приехали ради этого знакомства издалека: несколько лет назад они перебрались жить к морю, в маленький городок, где Стас купил им дом с видом на воду, «чтобы у стариков наконец была настоящая жизнь со всеми радостями».

Людмила Владимировна и Савелий Иванович оказались тёплыми, простыми людьми — полной противоположностью Алевтине Андреевне, — и Серёжу приняли с первой же минуты так безоговорочно, что уже к концу того визита он деловито называл их бабушкой и дедушкой, будто знал их всю жизнь. Взамен исчезнувшей из его жизни бабушки по отцовской линии он неожиданно для себя обзавёлся новой — куда более тёплой и настоящей.

* * *

Свадьбу сыграли следующим летом — скромную, на террасе загородного дома, среди самых близких: Юля и Оксана в первых рядах, не скрывающие слёз, Серёжа в новом костюме, гордо исполняющий роль главного помощника жениха и то и дело поправляющий бабочку, которая явно жала ему шею, мои родители и родители Стаса, уже успевшие сдружиться настолько, что весь вечер просидели за одним столом, обсуждая внуков, впервые за долгие годы искренне довольные моим выбором и без конца повторяющие Стасу, какой он молодец.

Я надела то самое платье цвета слоновой кости — без пышных рукавов и шлейфа, зато с тем самым фотоаппаратом на длинном ремешке, который в шутку прихватила «на всякий случай», хотя в итоге ни разу им не воспользовалась, слишком занятая тем, чтобы просто быть в моменте, а не фиксировать его через объектив.

Церемония прошла коротко и без лишнего пафоса — я настояла, что после первой пышной свадьбы, которую мы с Петром закатывали на двести человек, теперь мне хочется чего-то настоящего, тёплого, без единого случайного лица в зале. Серёжа, которому доверили нести кольца на маленькой бархатной подушечке, так серьёзно отнёсся к своей миссии, что всю церемонию простоял, вцепившись в подушечку обеими руками, будто от него зависела судьба всей планеты, и это зрелище растрогало гостей едва ли не больше самих клятв.

— Обещаю любить тебя такой, какая ты есть, без попыток что-то в тебе исправить, — сказал Стас в своей части клятвы, глядя на меня с той же прямотой, с какой когда-то спросил, чего я хочу добиться в его кабинете. — Обещаю быть рядом не только в счастливые дни, но и в те, когда всё идёт наперекосяк. И обещаю каждый день напоминать тебе, что ты заслуживаешь счастья — до тех пор, пока ты сама в это не поверишь окончательно.

Отвечая, я неожиданно для себя расплакалась — не от грусти, а от переполнявшей меня благодарности за то, что жизнь, вопреки всему пережитому, дала мне второй шанс, о котором я даже не смела просить.

Дмитрий Савинович, отец Петра, — тот самый свёкор, что с самого начала относился ко мне тепло, единственный из его семьи, — неожиданно прислал короткое поздравительное сообщение: без слов извинения за сына, но с искренним пожеланием счастья. Алевтина Андреевна предпочла промолчать вовсе.

— Знаешь, — сказала я Юле, разглядывая короткое сообщение свёкра за завтраком на следующий день после свадьбы, — молчание Алевтины Андреевны меня ни капли не задевает — от неё я, если честно, другого и не ждала. А вот что Дмитрий Савинович нашёл в себе силы написать — это по-настоящему трогает. Он ведь всегда относился ко мне по-доброму, даже когда жена шипела на меня из каждого угла.