Книга Развод в 40. Новое счастье, страница 41 – Марина Латрина

Следователь, не сдержавшись, хмыкнул, но тут же вернул лицу подобающую серьёзность.

— Оружие при нём было обнаружено, угрозы зафиксированы свидетелем, — подытожил он. — Этого более чем достаточно для возбуждения дела.

— Замечательно, — я устало улыбнулась. — Наконец-то хоть какой-то результат его многолетней юридической карьеры, которым можно гордиться — правда, не в том смысле, в котором рассчитывал он сам.

Дело быстро приобрело серьёзный оборот: нападение, угроза жизни и здоровью, использование предмета, который следствие квалифицировало как оружие. Стас, вопреки собственным профессиональным принципам никогда не заниматься делами, где он лично заинтересован, лично проследил, чтобы дело было оформлено безупречно, без единой зацепки, за которую могли бы уцепиться адвокаты Петра.

— Суд состоится через пару месяцев, — сказал он мне спустя несколько дней, когда первоначальный шок немного улёгся. — Учитывая свидетеля, орудие и его собственные слова, сказанные в состоянии аффекта прямо на месте задержания, ему грозит реальный срок. Возможно, условный, если повезёт с адвокатом и раскаянием, но, боюсь, не в этот раз.

— Хорошо, — тихо сказала я, до сих пор ощущая лёгкую дрожь в руках всякий раз, когда вспоминала тот вечер. — Значит, теперь я точно могу спать спокойно.

— Теперь — да, — Стас обнял меня, и в этом объятии не было ничего дежурного — только настоящее, почти отчаянное облегчение человека, который весь вечер гнал машину на предельной скорости, не зная, застанет ли он меня живой и невредимой.

— Прости, — вдруг тихо сказал он, не разжимая объятий. — Я был так уверен, что у него не хватит духу на что-то подобное после того разговора у тебя дома. Мне стоило учесть этот риск заранее и организовать охрану, а не полагаться на собственные прогнозы.

— Стас, — я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты адвокат, а не экстрасенс и не предсказатель. Ты не мог знать наверняка, что у него в голове. Я тебя ни в чём не виню — и, честно говоря, надеюсь, что винить тебя в подобном мне больше никогда не придётся.

* * *

Суд, состоявшийся спустя два месяца, приговорил Петра к двум годам условно с испытательным сроком — не реальный срок, на который втайне надеялись Юля с Оксаной (обе, узнав подробности нападения, ещё неделю ходили мрачнее тучи и бормотали что-то про «таким место в тюрьме, а не на свободе»; сама я, признаться, была слишком вымотана, чтобы жаждать чего-то, кроме тишины), но достаточно, чтобы окончательно закрыть за ним дверь в прежнюю жизнь: фирма, не готовая мириться с сотрудником, отбывающим условный срок за нападение, рассталась с ним в течение месяца.

После случившегося Стас настоял, что нам с Серёжей стоит хотя бы на время перебраться к нему — квартира с консьержем и видеонаблюдением казалась ему куда безопаснее, чем моя собственная, — и то, что задумывалось как временная мера, довольно быстро превратилось в постоянное сожительство, о котором ни один из нас не жалел ни секунды.

— Знаешь, — сказала я как-то вечером, наблюдая, как Стас в очередной раз собирает разбросанные по всей гостиной детали конструктора, — если бы мне полгода назад сказали, что я буду счастлива видеть чужие носки на полу в ванной, я бы решила, что человек спятил.

— Технически это уже не совсем чужие носки, — заметил Стас, безуспешно пытаясь найти пару затерявшемуся под диваном пластиковому динозавру. — Мы вроде как живём вместе три месяца.