Книга Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа, страница 15 – Салли Минн

— Ресторан «Sol» и квартира, где он живёт, оформлены на его имя, — добавила я. — Оба объекта останутся здесь, даже если сам он решит сорваться в бега, — чего, повторюсь, он делать не планирует. А до этого дела за пятнадцать лет в профессии на нём нет ни единой судимости. Ни одного привода. Стороне обвинения придётся объяснить суду, с какой именно минуты человек с такой репутацией вдруг стал тем, кого нужно бояться.

Кто-то из журналистов на задних рядах фыркнул.

— Электронный браслет, домашний арест, ежедневная отметка, — продолжила я. — Ему буквально некуда бежать, ваша честь, — разве что обратно к своей плите. И, боюсь, даже она не пойдёт с ним в сговор.

— Протестую, — вставила прокурор. — Защита превращает слушание в стендап.

— Протест отклонён, — сказала судья, и в её голосе прозвучали нотки сдерживаемой улыбки. — Продолжайте, защита.

Я продолжила — уже без шуток, зато с цифрами: сумма залога, которую контора согласилась авансировать под мой будущий гонорар (на получение подписи Артура под этим документом у меня ушло получаса телефонных уговоров), условия слежения, обязательство являться на все заседания.

Прокурор попыталась зайти с другой стороны — заговорила о яде, о доступе к сейфу, о том, что человек с такими познаниями в токсинах представляет опасность даже под браслетом.

— Браслет отслеживает перемещения, ваша честь, а не химические познания, — парировала я. — Если руководствоваться логикой обвинения, под стражу нужно сажать каждого школьного учителя химии — на всякий случай, а заодно и половину кулинарных блогеров этого города.

По залу снова прокатился смех — на этот раз не сдержалась даже секретарша судьи.

— К делу, адвокат, — сказала судья, но уголки её губ едва заметно приподнялись.

Она слушала внимательно, время от времени делая пометки, и по её лицу невозможно было понять, на чьей она стороне.

Затем сняла очки, протёрла их о рукав мантии (жест как часть привычного ритуала) и надела обратно. Молчание тянулось секунд десять, показавшихся мне минутами: я успела прокрутить в голове весь план на случай отказа, но ничего обнадёживающего не нашла.

— Домашний арест до суда, — произнесла она наконец. — Браслет, еженедельная отметка, запрет покидать город. При нарушении — под стражу немедленно.

Зал загудел — журналисты зашуршали блокнотами, кто-то на задних рядах присвистнул, прокурор одарила меня взглядом, способным прожечь дыру в стене. А я впервые за долгое время почувствовала настоящую, ничем не разбавленную победу.

«Юху!» — кричало внутри меня всё одновременно. Я молодец! Я огонь!

С глазами, наверняка светившимися ярче, чем позволяли приличия в зале суда, я развернулась к Тэо, метнулась к его столу и вцепилась в его руку, тряся её так энергично, как качают воду из старого колодца.

— Получилось! У нас получилось!

Тэо посмотрел на меня как на буйнопомешанную, которую вот-вот придётся утихомиривать силой.

— Вы мне сейчас руку оторвёте. Успокойтесь. Ведёте себя, будто это ваше первое дело.

Он замолчал, вглядываясь в моё лицо чуть дольше, чем требовал обычный разговор.

— Это ваше первое дело?

Весь мой запал выдуло из меня, как сквозняком. Отвечать честно не хотелось, оправдываться ещё меньше, так что я выбрала третий путь.

— Я же говорила, что счастливый костюм поможет, — сказала я, старательно меняя тему.