Книга Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа, страница 13 – Салли Минн

Переубеждать его я не собиралась — да и тратить на это время казалось мне бессмысленным.

— Вы мне не ровня, — добавил он, коротко скривив губы. — С удовольствием понаблюдаю, как ваше дело развалится с треском, а вместе с ним и ваша карьера, которая толком не успела начаться.

— Спасибо за поддержку, — сказала я, демонстративно фыркнув, и пошла дальше, не оборачиваясь.

Снаружи я держала лицо — деловое, спокойное, слегка снисходительное. Внутри без остановки повторяла одно и то же, как мантру: ты акула. Ты акула, и ты утрёшь нос этому слизняку так, что он неделю не отмоется.

Характер у него был мерзкий — этого не отнять. А злость такого масштаба редко остаётся только словами: люди, способные унижать коллег по цеху у порога суда, обычно на разговорах не останавливаются. Мысленно я добавила его в список тех, кто вполне мог заплатить кому-то за конверт в моей машине.

Я достала телефон и, пока шла к главному входу, набрала короткую заметку: «Оскар Данн — проверить алиби на вчерашний вечер». Палец завис над экраном ещё секунду, и я добавила вторую строку: «Мин Хо — то же самое».

Не дойдя до главного входа, я услышала рёв мотора и почти сразу — крики. Чёрная машина затормозила у главной лестницы, и из неё вывели Тэо — с той театральной торжественностью, с какой обычно выводят не подсудимого, а приговорённого к показательной казни.

Журналисты слетелись мгновенно, будто всё это время прятались за углом в засаде, и, стоило появиться виновнику торжества, высыпали разом: микрофоны, вспышки, перекрикивающие друг друга голоса — «Это вы его убили?», «Как вы это сделали?», «Признаёте вину?». Конвоиры прокладывали дорогу локтями, оттесняя особенно настойчивых, а сам Тэо шёл сквозь весь этот хаос невозмутимо, не сбавляя шага.

Выглядел он, надо признать, прекрасно — для человека под следствием подозрительно прекрасно: тёмный пиджак, брюки в тон, рубашка молочного цвета, лицо ледяное и совершенно нечитаемое, ни одного взгляда в сторону камер. Поравнявшись со мной, он остановился, оглядел мой сегодняшний костюм, и закатил глаза. Рассчитывал, видимо, на что-то менее катастрофическое.

Я кивнула ему в знак приветствия. Он не ответил — одарил меня взглядом, полным холодного презрения, и прошёл мимо.

— Вот зараза, — тихо пробормотала я и вошла в здание последней, когда все остальные уже скрылись внутри.

* * *

Зал суда выглядел точно так же, каким я его помнила по прошлым визитам, — просторный, с высокими сводами и рядами тёмного дерева, отполированного десятилетиями заседаний. Непривычным было другое: сегодня он был забит под завязку — зрители сидели плечом к плечу, кто-то стоял у стен, не найдя свободного места.

Раньше я бывала здесь только наблюдателем — тихо сидела где-то на задних рядах, следя за чужими процессами. Сегодня всё было иначе. Сегодня в этом зале была я, и защищала не мелкого хулигана с разбитой витриной за плечами, а шеф-повара, которого знает весь город. Самого Кан Тэо.

От этой мысли голова закружилась настолько приятно, что я на секунду позволила себе помечтать: вот я уверенно расхаживаю перед скамьёй, парирую каждый довод прокурора одной точной фразой, зал замирает, судья кивает, впечатлённая моей аргументацией, а Тэо поднимается со своего места и, глядя на меня с нескрываемым восхищением, объявляет всему залу, что не ошибся, наняв меня, и готов сотрудничать со мной до конца жизни.