Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 84 – Ксения Шкуренко

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Смешно даже думать об этом, но понятия не имею, сколько прошло времени между поцелуем и моментом, когда мои бредовые мысли наконец собрались воедино и прояснились.

Минута? Вечность?

Я потерялся во времени и пространстве в ту секунду, когда ее губы обезоруживающе коснулись моих.

О Люцифер!

Ни одна ложь в моей жизни не сравнится с той, которую я бы произнес, если бы сказал, что этот поцелуй был мне отвратителен.

Ее руки покоились на моих плечах. Одна из них грубо вцепилась в воротник моего пальто, а вторая скользнула к шее. Мои собственные руки сомкнулись на ее талии поверх бордового пальто, цвета запекшейся крови. Я притянул ее ближе, словно Люсильда Принц уже давно была моей, и она не оказала никакого сопротивления. Напротив, ее дыхание, которое я едва не прервал окончательно под воздействием галлюциногенного тумана, теперь сбилось еще сильнее и стало прерывистым. Могла ли она предположить, что поцелуй, предназначенный лишь для того, чтобы привести меня в чувство, сведет с ума нас обоих? Могла Принц вообразить, что поцелуй, что был начат, как отчаянный жест спасти меня, так легко выйдет из-под контроля?

Когда порывы ветра касались ее волос, мне казалось, что я нежусь в яблочном облаке. Ее губы были мягкими, теплыми, они двигались в ответ на мои, от чего я чуть было не начал забывать, что мы в лесу, что мы участники турнира, что она — Люсильда Принц, которая ненавидит меня и считает воплощением всего самого плохого на свете. Я хотел забыть обо всем, лишь бы продлить этот момент, а затем повторить его ещё, и ещё, и ещё.

Черт, да я бы целовал ее вечность! Каждый день и каждую ночь нашей бесконечно долгой жизни. Я был опьянен Люсильдой Принц, словно она — все, чего я когда-либо желал.

Когда я нечаянно прикусил край ее верхней губы, Принц издала тихий, почти неслышный стон. Я почувствовал, как он сорвался с ее полных губ, и от этой реакции у меня окончательно отказало самообладание. Я отодвинул Принц от дерева и прижал ближе к себе, углубляя поцелуй. Я был готов целовать ее до полного изнеможения. Пальцы Люсильды неожиданно впились в мою шею, словно она пыталась удержаться, но не знала, за что. В этот момент я четко осознал то, что, возможно, оставалось неведомо для самой Принц — она хотела этого. Она не просто спасала меня этим самоотверженным поцелуем, нет. Она хотела заполучить этот поцелуй также, как и я.

Я желал большего.

Я желал оказаться под Принц, желал хорошенько ощутить на себе вес ее хрупкого бледного тела, желал этого настолько сильно, насколько желал ее в своих снах, когда наша плоть соединялась в один неистовый поток энергии.

Но больше всего я хотел, чтобы этого желала и сама Принц.

Но она внезапно отстранилась. Отстранилась так быстро и резко, словно обожглась.

Я видел, как расширились ее глаза, и она посмотрела на меня с животным страхом, который не имел ничего общего с тем, что Принц чувствовала за секунду до этого. Она боялась не меня, об этом говорили бегающие зрачки, которые из раза в раз возвращались к моим губам, изнывающим от того, что их столь нагло покинули. На самом деле Люсильда Принц боялась себя и того, что она чувствовала, когда я проводил языком по ее губам, или когда я касался ее во время столь неистового поцелуя.