Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 41 – Ксения Шкуренко

Люсильда посмотрела на меня так, будто увидела привидение. В ее взгляде читалось все: недоумение, подозрение и что-то еще. Что-то, что она пыталась скрыть. Уверен, что Люсильда выглядела именно так, я себя ощущал — смущенно.

Молодец, Элеонора, среди стольких родителей, приехавших на праздник, ты решила выбрать для беседы именно тех, чья дочь меня не перевариваривает.

— Рад знакомству, мистер Принц. Я много слышал о ваших успехах в Институте Кроули, — отозвался я.

Джереми Принц вежливо улыбнулся и пожал мою руку. Его глаза были точно такие же, как у Люсильды. Большие и зеленые.

— Взаимно, — произнес он, и мне даже показалось, что в этом слове не было ни капли лукавства.

Затем я почтительно обратился к Реджине:

— Миссис Принц, теперь я вижу, в кого Люсильда такая красавица.

— Благодарю, — сухо ответила она, не задерживая на мне взгляд.

Кажется, мне не удалось произвести на Реджину Принц желаемого впечатления. Впрочем, а на кой черт мне вообще сдались родители Люсильды? Я не был знаком ни с одним из родителей своих пассий. И уж точно никогда не пытался понравиться семье девушки, с которой даже не делил постель.

Что на меня нашло? Какое-то помутнение, не иначе. Теперь она будет знать, что я нахожу ее внешность красивой. Черт.

Моя мать посмотрела сначала на юную Принц, затем на меня.

— Вы однокурсники? Какое совпадение.

— Совпадение, — повторил мистер Принц с таким выражением, словно пробовал это слово на вкус. — Да, наверное.

Все это время Реджина холодно смотрела на мою мать. Но Элеонора, кажется, этого не замечала или делала вид.

— Нас уже ждут, — произнес мистер Принц. — Всего хорошего.

Они ушли. Люсильда бросила на меня последний взгляд — в нем была привычная ненависть, но я заметил и растерянность. Она, как и я, не понимала, что происходит между нашими родителями.

— Ты знакома с четой Принц, — посмотрел я на мать.

— Да, мы учились вместе, — ответила она, провожая взглядом уходящего Джереми.

— Ну, и кто же он тебе?

— Старый друг.

Элеонора замолчала, и я не стал давить. Не потому что был деликатным, а потому что ее прошлое меня не сильно интересовало.

Мы сели за столик под отдельным шатром, стоявший особняком от остальных. Мать положила мне в тарелку кусок тыквенного пирога. Я посмотрел на него с немым осуждением. Она бы знала, что я терпеть не могу тыкву, если бы почаще вспоминала о материнстве, когда я был еще ребенком.

— Как тебе Институт? — спросила она, отрезая себе маленький кусочек пирога.

— Нормально.

Я наполнил наши кружки горячим сидром.

— Нашел друзей?

— Нет.

— Хотя бы знакомых?

— Шон Маккартни. Мой сосед, — произнес я, делая глоток. — Мы общаемся.

— Сын Дженнифер и Льюиса? — мать приподняла бровь. — Я знала его родителей, они были очень хорошими. Жаль, что погибли. Кажется, мальчику тогда было лишь семь.

Я промолчал.

Какое право эта женщина имеет оценивать их? Можно подумать она знает, как себя ведут хорошие родители. Даже если так, тем омерзительнее мне разговаривать с ней об этом.

— А девушки? — спросила она, и в ее голосе появились лукавые нотки. — Кто-то тебя заинтересовал?

— Нет.

— Врешь, — она отложила вилку. — Я видела, как ты смотрел на дочь Принц.

— Я на нее не смотрел.

— Смотрел. И она на тебя. Вы учитесь на одном курсе. Значит, будете часто видеться. Это хорошо.