Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 39 – Ксения Шкуренко

— Почему? — он сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила к стене. — Потому что ты считаешь меня убийцей?

— А разве нет? — процедила я, — В твоей блондинистой голове отнюдь не добрые мысли.

— На мой взгляд, — перебил он. — Ты слишком много на себя берешь.

Его глаза скользнули от моего лица вниз и остановились на папке, которую я так крепко сжимала, боясь уронить.

Неожиданно Кавальере хмыкнул, словно обдумывая что-то, а затем произнес:

— Кажется тебе удалось найти что-то стоящее, — Киллиан протянул руку. — Дай-ка это мне.

— Нет.

— Принц, не глупи. Или хочешь повторить исход недавнего факультатива?

— То была случайность, — произнесла я, вспоминая свой проигрыш. — А сейчас тебе следует уйти, ибо присутствие здесь лишь подтверждает твою причастность к происходящему.

Он не ушел. Вместо этого Киллиан сделал еще один шаг и резко выхватил папку у меня из рук. Я попыталась ее вернуть, но Кавальере прижал бумаги к груди.

— Это моя находка! — шикнула я.

— А я нашел тебя, — парировал он. — Значит и бумаги теперь мои.

Киллиан развернулся и вышел из кабинета. Я бросилась за ним, но за рукав моего пальто схватилась вывалившаяся из шкафа Сара.

— Пусти! — прошипела я.

— Поздно, — Сара крепко держала меня за руку. — Он уже ушел. И если ты сейчас будешь шуметь, то рискуешь разбудить Дункан.

Я выругалась сквозь зубы.

— Ладно, идем.

Мы выскользнули из кабинета. Я наложила на дверь запирающие чары. Затем мы бесшумно пересекли аудиторию и спустились вниз. До жилого кампуса шли молча. А поднявшись на женский этаж, прежде, чем разойтись по комнатам, Сара обратилась ко мне:

— Плевать, что папка не у нас. Важно другое: мы теперь знаем, где копать.

— Хочешь сказать, что эксперимент «Резонас» имеет отношение к убийствам?

Сара закусила нижнюю губу, задумавшись, а после произнесла:

— В папке были зачеркнутые фамилии, так? А вдруг это те, кто не пережил эксперимент?

Это меняло все.

В 2005 году мои родители учились здесь на шестом курсе. Но отец никогда не упоминал, что принимал участие в каких-то секретных экспериментах. Особенно в таких, где кто-то умирал.

— Понятия не имею, — ответила я. — Но уверена, что в архивах нашей библиотеки информации о «Резонансе» явно не будет. Попробую подобраться к папке через Шона.

— Хорошо. Будь осторожна. Если Кавальере и Дункан работают сообща, он вполне может доложить ей о нашем взломе. Или он как минимум перепрячет папку, если та в чем-то их дискредитирует.

Я кивнула, и Сара свернула к своей комнате в западном крыле.

Присцилла все еще спала, маска на ее глазах мягко светилась розовым в свете ночника, когда я вошла в нашу спальню.

Я разделась, легла на кровать и уставилась в потолок.

Чем занимался здесь мой отец? Знает ли об этом эксперименте мама? И зачем папка потребовалась Киллиану? Чтобы уничтожить улики?

Я должна все выяснить.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Мабон. Осеннее равноденствие. День, когда магия становится осязаемой, как сырая земля под ногами. Пару раз мать привозила меня на Мабон к бабушке с дедушкой, но я был совсем еще юнцом и поэтому плохо запомнил, что там было.

В Италии же Мабон никто не празднует, но зато у нас есть Опалии — праздник урожая и изобилия, посвященный древнеримской богине Опс. В день Опалии мы со всеми отцовскими родственниками уезжали ближе к Альпам, брали в прокат лошадей, вплетали им в гривы всевозможные цветы, а затем устраивали скачки. Вот это было развлечение! Мабон же больше напоминает семейное застолье, с которого хочется поскорее сбежать. Ну, по крайней мере мне.