Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 35 – Ксения Шкуренко

Я напрягся.

Люцифер, помилуй.

Чего ему еще от меня надо? На моем лбу что, написано: «Подействуй мне на нервы, пожалуйста.»?

— Что именно?

— Ты ее сильно задеваешь. Я понимаю, вы оба с характерами, и твоя гордыня, наверное, велика… Но если можешь, постарайся не самоутверждаться за ее счет. Она не такая, какой кажется.

Самоутверждаться?

Мне?

Даже слушать это абсурдно. Я, Киллиан Кавальере, ни за что в жизни не прибегнул бы к столь дешевому способу возвыситься за чужой счет. .

Естественно, причина не в благородстве. Мне плевать на тех, чьей самооценкой я бы мог поднимать свою. Но пользуясь подобным, я попросту перестал бы себя уважать.

— Это ты мне говоришь? — я приподнял бровь. — По-моему Принц первая на меня набросилась.

— Потому что она боится, — Шон покачал головой. — Люси не такая, как другие, понимаешь? Не знаю, как объяснить. Просто… Если можешь, не делай ей больно.

Я посмотрел на него с неприкрытым любопытством. Шон не выглядел злым или обиженным. Говорил спокойно, и в этом определенно была его сила.

— Я не самоутверждаюсь, — ответил я наконец. — И не стоит так беспокоиться. Я не ее парень, чтобы делать Принц больно. Это твоя зона ответственности.

С губ Шона сорвался сконфуженный смешок, обнаживший зубы.

— Она не моя девушка. К сожалению, — Шон покачал головой и снова взял книгу. — Но ты прав в одном, она моя зона ответственности.

Интересное заявление для парня, тарчящегово френдзоне.

Однако говорить так открыто о своих чувствах смело. И глупо. Я на секунду задумался, но потом, даже не зная зачем, все же спросил:

— Что читаешь?

— Колин Маккалоу, «Поющие в терновнике». — Шон показал обложку. — Знаешь, для разнообразия. Люси говорит, что мне надо расширять кругозор.

— Она права, — я надел наушники, но музыку включать не стал. — Это хорошая книга.

Шон улыбнулся и уткнулся в страницы.

Я полежал еще немного, глядя в потолок. Мысли о Принц никуда не делись. Шон просил не делать ей больно. Но что, если боль — это то, что ей сейчас нужно? Чтобы кто-то пробрался в ее разум сквозь заслонки, о которых они с Барнс сегодня разговаривали.

Присцилла кажется мне довольно поверхностной и самолюбивой. С ней все стало понятно почти сразу, оттого и мотивация Люсильды мне ясна. Но почему она держит сознание закрытым и от Шона? Как бы мне не хотелось это признавать, но он отличный парень. За неделю моей жизни здесь Маккартни начал напоминать мне Гефеста — моего любимого пса из питомника тети.

Так почему же Люсильда не открывается полностью даже перед человеком, к которому она может прийти посреди ночи, забраться в постель и начать изливать злость на весь мир?

Во всех учреждениях нас учат не только закрывать разум в целях собственной безопасности, но и добровольно открывать его тому, кому доверяешь. Обычно этим занимаются возлюбленные или близкие друзья. Разумеется, я подобным никогда не страдал. Да и открывать мне было нечего. Рядом никогда не было человека, перед которым хотелось бы снять защиту.

Когда Шон уснул, я оделся и вышел в коридор. Ноги сами понесли меня к лестнице, потом к выходу на задний двор. Я был искренне благодарен Дункан за то, что хоть она и установила комендантский час, но следить за его соблюдением почему-то никому не приходило в голову.

Ночной лес дышал прохладой и сыростью.