Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 139 – Ксения Шкуренко

— Люси! — радостно воскликнул он. — Конечно, конечно! Сейчас! — он отвернулся от трубки и крикнул: — Шон! Люси просит тебя к телефону!

Я услышала шорох, шаги, и приглушенные голоса. А потом голос, от которого у меня перехватило дыхание.

— Люси?

Я закрыла глаза, не зная, что сказать.

— Привет, — выдавила я. — Я... Я просто хотела услышать тебя.

Мой пульс, должно быть, уже перевалил за сотню.

— Признаюсь, я уже начал думать, что ты никогда мне не позвонишь, — вздыхая произнес Шон, из-за чего мне захотелось разрыдаться.

— Я боялась, — призналась я.

— Знаю, Люси. Сара мне все рассказала.

От нервного напряжения я уже начала накручивать на пальцы телефонный провод.

— Я не сразу понял, почему ты не звонила. Я думал, ты на что-то злишься. Или что тебе все равно. Но я задал себе вопрос: зачем тогда ты каждый день, пока я был в больнице, звонила моему дяде? — продолжил Шон. — А потом приехала Кэмпбелл и все мне объяснила.

— Шон...

— Все в порядке, Люси. Я не обижаюсь. На самом деле я очень рад, что ты позвонила.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Я успешно сдержала слезы и приложила усилия, чтобы успокоиться. Шон не ненавидел меня за мое отсутствие, не злился и не держал обиды. Шон, как всегда, полностью оправдывал звание лучшего человека на планете.

— Как ты? — спросила я, выдыхая.

— Гораздо лучше, правда. Днем я мучаю Кэмпбелл уроками верховой езды. А по вечерам она достает меня расширенной версией «Властелина колец». Сара постоянно сравнивает меня с Фарамиром.

— А сама она, должно быть, Эовин, да? — сказала я, не удержавшись от шутки.

Принцесса Рохана была любимым персонажем Сары, образ, который сильно повлиял на ее личность. Не говоря уже о том, что сердце Эовин обрело покой подле Фарамира. Молодец, Сара, это был совершенно не плоский намек...

— Ну да! Неожиданно, правда? Раньше Сара всегда топила за пару Арагорна и Эовин, а теперь ей нравится Фарамир.

А, даже так... Рано я на Сару возмутилась, боюсь действительно тонкие намеки здесь не нужны, раз Шон не замечает даже таких очевидных.

— А ты как? — продолжил Шон.

Я замялась. Я не могла рассказать ему о Киллиане и колдовстве. Не так, и не сейчас.

Вполне возможно, я вообще никогда не расскажу ему о том, что сотворила Элеонора.

Я вздохнула.

— Не знаю... Все сложно.

— С Кавальере?

Я чуть не потеряла дар речи.

— Откуда ты...

— Сара, — спокойно ответил Шон без тени горечи. — Она сказала, что между вами явно что-то есть.

— Да, — тихо ответила я, хотя Шон не задал мне ни одного вопроса. — Наверное.

— Наверное? Тебе правда нравится Киллиан?

Я не ответила сразу. Я смотрела на таксофон и чувствовала, как внутри меня все сжимается.

— Наверное, — повторила я, не понимая, как теперь называть то чувство, что я испытывала по отношению к Кавальере. — Я не знаю по настоящему ли все это.

— А он знает?

— Он думает, что влюблен. В меня. Представляешь? Не знаю, стоит ли мне верить в это.

Из моего рта вырвался горьковатый смешок.

Шон молчал. Я слышала его тяжелое дыхание. Он всегда обдумывал и подбирал слова, прежде чем выдать что-то важное.

— Можно я скажу тебе одну вещь? — спросил он наконец.

— Конечно.

— Помнишь, как я сказал, что люблю тебя? Я не жалею об этом.

— Шон...

— Дай мне закончить, — сказал он, и я закусила губу. — Я любил тебя, и я думал, что этого достаточно. Что если я буду рядом, если я буду ждать, если я буду делать все правильно, то однажды ты увидишь во мне то, что я всегда видел в тебе. Но ты не видела, как бы упорно я не старался.