Книга Я тебя не любил..., страница 20 – Даша Коэн

— А… а ты, небось, думала, что сработает закон алхимической вагины и я рядом с тобой резко изменюсь, да? — рассмеялся я весело.

— Господи, да кто ты такой? — кулачками забила она себя по голове, смотря на меня, как на чудовище.

Коим я и являлся.

— Ну, уж точно не тот, что положит свою жизнь на алтарь того, чтобы и дальше делать из твоего убогого мира сказку. Думал, в хозяйстве и такая пригодишься.

Ошибался. Но все, что ни делается, все к лучшему, Аня. И запомни, ни один нормальный мужик не станет терпеть твои закидоны! Ты либо снимаешь свои розовые очки и становишься женщиной, либо всё таки будет продолжаться: мужики станут и дальше использовать тебя, при этом трахая других баб. Тех, кто не стесняется собственного тела. Кто не боится члена. Кто понимает, что между партнерами не может быть хорошо и плохо, потому что они и так уже трусы друг для друга сняли.

— Я не стану шлюхой! — завыла она, а я понял, что тут клиника.

Только лоботомия поможет что ли? Но все же в последний раз попытался достучаться до ее поплывшего в угаре приличий сознания.

— Аня, чтобы мужик тебя хотел, ценил и боялся потерять, ты должна стать для него огнем, в котором он будет ежедневно гореть. А ты, как вода в болоте — холодная и прокисшая. Нет в тебе никакой загадки. Ты не способна ничем удивить. Тебя не страшно обидеть, потому что по хую! Ты, кроме гребаного уюта, борщей и вечерней скуки не способна дать ничего. А мужчинам нужен секс! Много секса. Разного! Когда мозг плавится, когда от минета дар речи пропадает. Когда внезапно! В неожиданных местах и при дневном свете! Ты либо все это даешь, и тогда цены тебе не будет.

Либо ты на хуй не нужна.

— Вот так просто, да? Человека выбросить на помойку из-за какого-то секса?

— Ладно, — устало выдохнул я, — мы ходим кругами.

— Игнам — взмолилась она.

— Так, что-то я засиделся. Мне пора, Анют И у меня разболелась голова от твоих завываний. Да тебе больно, но я — не герой твоего романа. Найди себе какого-нибудь деревенского простака, которому хватит топтать тебя в темноте и под одеялом. А я — пас.

Встал, развернулся и пошагал на выход.

А Аня тут же с места подскочила и за мной кинулась.

— Ты куда?

— Туда, где стены не воняют котлетами, — сказал и вдруг на месте замер, а затем развернулся ко все еще плачущей девушке и, нахмурившись, уточнил. — Кстати, я надеюсь, у тебя хватило мозгов, чтобы принимать противозачаточные, и ты не беременна?

— А если нет? Что тогда? — всхлипнула жена, смотря на меня, как побитая собачонка.

— Что ж, в таком случае мои тебе соболезнования, — припечатал я, — потому что твоя жизнь превратится в ад.

— Вот как, Игнат? — горько усмехнулась жена. — Ты меня никогда не любил, не ценил и не уважал. А теперь от одной мысли, что я могу родить ребенка, тебя настолько выворачивает от отвращения, что ты мне мелочно угрожаешь? Я все правильно поняла?

— В целом, да, — хмыкнул я. — Рад, что мои слова наконец-то до тебя дошли.

Но Аня только отерла со щек слезы, а потом посмотрела на меня с вызовом. Будто бы знала, что ее ждет очередной удар судьбы, но смело подставляла под него другую щеку.

Глупая. Хоть и такая красивая. И был бы толк, да мозгов не хватает своими достоинствами пользоваться.

— В таком случае, зачем ты женился на мне?