Онлайн книга «Лис. Тени моего сердца»
|
— Имею! — он гаркает, как подыхающий ворон, и краснота снова заливает его щёки. — Как твой начальник! Как друг твоего отца! Как твой крёстный, в конце концов! Меня будто ошпаривает. Ком в горле лопается — чпуньк! — и слова вырываются наружу: — Мой отец никогда не позволил бы злоупотреблять полномочиями, будь вы хоть трижды полковник! — Ася! Он вскакивает. Его взгляд бьёт больнее солдатского ремня. Кажется, ещё секунда — и он действительно его снимет, что бы выпороть меня как непослушное дитя. Но страха — ноль. Напротив, из самой глубины поднимается волна ярости, жгучее желание идти до конца. Я тоже встаю. Сидеть больше невозможно — не выдерживает ни спина, ни гордость. — Я добьюсь, чтобы Каменева посадили! — Ты ничего не сделаешь! — его палец протыкает воздух, указывая на меня. — Иначе отправлю тебя охранять парковку у торгового центра! — Не самая плохая перспектива, — саркастически замечаю я, скрещивая руки на груди. — Особенно учитывая смену начальства! Николай Петрович мрачнеет. Губы сжимаются в тонкую ниточку, делая его лицо злым и беспощадным. Чёрт.… Кажется, я перегнула. Но отступать — не в моих правилах. Так что я наклоняюсь к столу, упираюсь в него ладонями и смотрю ему прямо в глаза. Немая дуэль между нами почти искрит. Напряжение витает в воздухе, колет кожу. Меня — точно. Его, судя по нервному подёргиванию века, — тоже. — Меня не запугать угрозами, дядя Коля, — говорю я ровно, хотя внутри бушует ураган. — И я не боюсь тех рычагов, которыми вас приперли к стене. — Ася… — хрипит он, видимо, из последних сил сдерживаясь. — Ты же умная девушка… Ой, не знаю! Будь я умной — сидела бы и кивала. А так… — Я не девушка. Я капитан полиции. И мой долг — защищать людей! Больше мне сказать нечего. Да и сил держаться уже нет. Ещё немного — и меня реально рванёт. И его следом, за ним не встанет! А когда взрываемся мы оба — плохо кончается. Очень-очень плохо. Пока он переваривает мои слова, я вылетаю из кабинета. И мне вдогонку летит его злостное: — Уволю к чёртовой матери! Теперь ясно — он меня сольёт. Отстранит, чтобы не маячила. А может, и вправду отправит куда подальше. Чёрт! Врываюсь в уборную — тут, как всегда, царствует фирменный коктейль: аромат вечной канализации, благородная плесень и советская плитка, которая, не выдержав жизненных испытаний, дружно сбежала со стен, обнажив серую, сырую штукатурку. Впиваюсь пальцами в края раковины, всю в паутине трещин, будто могу этим утихомирить ураган в голове. Неа, не работает. Дёргаю кран — оттуда, ясное дело, бьёт ледяная струя, другой режим здесь не предусмотрен. Набираю в пригоршни, шлёпаю себе в лицо. Остываю. Медленно и мучительно, как пламя костра под дождём. Жар спадает, но дым… он как осадок остаётся внутри меня. Слизываю с губ капли, поднимаю глаза на зеркало — старое, с траурной каймой из чёрных пятен. Из глубины на меня уставилось моё же отражение. На треугольном, отточенном яростью лице — смесь злобы, отчаяния и такого напряжения, что, кажется, вот-вот лопну. Голубые глаза кричат об этом без слов. Смахиваю воду с раскрасневшихся щёк, втираю остатки влаги в пересохшие губы. Поправляю тёмно-каштановый «култыш» на затылке, собранный чёрным карандашом. И тут же ловлю себя на мысли, как бы этим самым карандашом метко ткнуть между глаз одному убийце! |