Книга Лис. Тени моего сердца, страница 108 – Марина Альте

И стоит только в памяти всплыть образу Макса, как по телу мгновенно проносится обжигающая, нестерпимая волна. Она поднимает каждый волосок на коже и вскрывает пласт эмоций, которые я, казалось, замуровала под толщей бетонного безразличия.

Все эти две недели я виртуозно играла роль: делала вид, что всё в норме, что жизнь течёт своим чередом. Пыталась убедить себя, что во мне по-прежнему живёт тот самый холодный, неподкупный опер, для которого справедливость — единственный компас. Но это был лишь фасад. Стоит его тени хоть на мгновение замаячить на периферии сознания, как вся моя выстроенная защита рушится к чертям.

Чувства возвращаются с утроенной силой, выбивая воздух из лёгких. Я до сих пор слышу его хриплый рокот и ощущаю на себе тот хищный взгляд, от которого плавится воля.

Я зажмуриваюсь, до белизны в костяшках стискивая в пальцах карандаш. Дерево жалобно хрустит, но это помогает — на мгновение острая грань впивается в кожу, приглушая предательскую дрожь в теле.

— Фокус на себе! Только на себе! — шепчу я, как мантру. Эта фраза — мой единственный спасательный круг в хаосе последних недель. Свежая, пульсирующая боль отрезвляет, возвращая в реальность, где его нет. — Он в прошлом. Слышишь? В прошлом!

Выдыхаю в такт настойчивому жужжанию мобильника на столе. На дисплее всплывает имя: «Боря». Секунду я тупо смотрю на буквы, не соображая, что университетскому товарищу могло понадобиться в разгар рабочего дня.

— Привет, — отвечаю, нажав на приём вызова. — Неожиданно.

— Блин… Ась, прости, что так долго! — голос Бориса звучит загнанно. — Эта проверка из главка до сих пор на шее сидит, вздохнуть не дают!

Я судорожно шевелю мозгами, пытаясь выплыть из своего личного тумана. Какая проверка? За что он извиняется? И тут меня прошибает холодным потом.

— По тем ребятам, которых ты просила пробить по закрытому реестру… — продолжает он тише.

Точно! Я и забыла, что в порыве профессионального отчаяния просила его «подсветить» всё, что числится на этом идиоте Максе и его банде.

— Инфы немного, сам понимаешь — там грифы стоят такие, что пальцы жжёт. Но всё, что накопал, скинул тебе на почту. Глянь.

— Да, отлично… — я тру лоб пальцами, которые снова начали мелко вибрировать. — Спасибо, Боря. Огромное. Я твоя должница.

В горле встаёт противный, распирающий ком. Голос садится, превращаясь в сиплый хрип. Кажется, если я сейчас увижу хоть одну строчку из его жизни, мой карточный домик окончательно сложится.

— Я всё-таки настаиваю на кофе! — Боря снова заводит свою старую пластинку, пытаясь намекнуть на свидание.

— Конечно… как-нибудь. Непременно! — динамлю я его на автопилоте, чувствуя, как немеет затылок. — Мне пора, Боря. Работы завал. Спасибо ещё раз!

Сбрасываю вызов и смотрю на монитор компьютера. Значок нового письма мигает, как детонатор. Палец замер над левой кнопкой мыши. В голове набатом стучит:

«Закрой. Удали. Не лезь туда, Ася!».

Но оперское любопытство — это болезнь, которая не лечится. Я делаю глубокий вдох и кликаю по иконке письма. Экран на мгновение моргнул, разворачивая текстовый файл. Я ожидала увидеть адрес зачуханной квартирки на отшибе или домика в глуши, но Боря выудил на свет божий информацию, от которой у меня в горле пересохло.

На самого Раевского Максима данных было кот наплакал — чист, как лист бумаги, если не считать пары штрафов за превышение, которые нарыл Вася за две недели моего отпуска. А вот его товарищ по оружию подставился куда интереснее.