Книга Миллион смертных грехов, страница 44 – Марина Серова

Управляющий едва заметно вздрогнул, впрочем, он тут же кашлянул, желая замаскировать свою растерянность. Это длилось буквально какие-то секунды, но замешательство ему скрыть не удалось.

— Э… Понимаете, Татьяна Александровна, у нас все сотрудники нашего предприятия являются держателями акций. Тем более — руководящий состав. Так решил Иннокентий Александрович. Могу сказать про себя лично. У меня вот двадцать пять процентов. Это означает, что я имею вес при принятии решений, но не абсолютный контроль, конечно. Об этом и речи быть не может, — поспешно проговорил управляющий последнее предложение.

— Да, конечно, — кивнула я.

«А мой вопрос по поводу акций очень заметно напряг Стародубникова, — подумала я. — Он даже в лице изменился, куда подевалось все его напускное спокойствие, которое было в начале нашего разговора. Вот могу поспорить на что угодно, но Стародубников очень страдает от того, что занимает подчиненное положение в табеле о рангах. А амбиции у него очень и очень большие. Однако он вынужден их сдерживать. Но как долго? Насколько хватит его выдержки? Не задумает ли он что-то дурное против своего начальника Иннокентия Перемысленникова? А может быть, уже задумал и только ждет подходящего момента? А что, если он приложил руку к исчезновению Иннокентия? Нужно будет очень хорошо обдумать такой вариант».

Завершив разговор, я поблагодарила Стародубникова и вышла из кабинета. В приемной я еще раз взглянула на секретаршу, и мне в голову пришла одна мысль. Уж очень хороша собой эта девушка, все при ней, как говорится. Я даже подумала, что Иннокентий Перемысленников мог принять ее на работу как еще один сексуальный объект. Да почему бы и нет? При его необузданных аппетитах на женское тело такое вполне возможно. А что, если и Стародубников тоже претендует на внимание красотки-секретарши? Вот и еще один конфликт интересов руководителя и подчиненного. Вместе они — производственные и любовные амбиции — образуют прямо-таки гремучую смесь. Нет, тут явно что-то есть. И снова женщина… Значит, Стародубников не в курсе про недоброжелателей Иннокентия Перемысленникова в период его пребывания на военной службе. Ладно. Но, по словам приятеля Иннокентия — Всеволода Деревянщикова, — по крайней мере, один такой имеется. Это Алексей Семировский, к тюремному заключению которого приложил руку Перемысленников. А вот вышел ли Семировский из мест не столь отдаленных? Сейчас я это выясню.

Я вынула свой сотовый и набрала Андрея Мельникова. Он, как и Владимир Кирьянов, не раз помогал мне в моих расследованиях.

— Алло, Андрюша? — уточнила я.

— Да, я. Таня, ты?

— Я самая. Не узнал, что ли? — притворно обиделась я.

— Узнал, да не сразу. Ты же звонишь один раз в сто лет.

Теперь уже и голос Мельникова прозвучал недовольно. Надеюсь, что тоже не всерьез.

— Ну так цени, Андрюш, что хотя бы один раз в столетие я все-таки вспоминаю о тебе, — сказала я.

— Да уж ценю, ценю, куда ж без этого, — с деланым вздохом проговорил Мельников.

— А если серьезно, Андрюш, то у меня к тебе просьба. Есть такой Алексей Семировский. По некоторым данным, он должен освободиться, а может быть, уже вышел. Разузнай, пожалуйста, — попросила я.

— Ладно, Тань, я понял. Как только выясню, я тебе перезвоню, — пообещал Андрей.