Книга Миллион смертных грехов, страница 41 – Марина Серова

Интерьер «Тихого подвальчика» был самый непритязательный: облезлые стены, потертые столы и лавки, тусклый свет лампочек и дородная барменша за стойкой. Она неодобрительно покосилась на меня, когда мы с Венчиком проходили вглубь, но ничего не сказала. Впрочем, ей, судя по всему, было не до меня: стойку буквально брали приступом отчаявшиеся, без гроша в кармане, страждущие пьянчужки. Они уверяли барменшу, что завтра обязательно отдадут долг.

Венчик подвел меня к самому дальнему столу:

— Вот, нам сюда.

За столом сидел тщедушный субъект с мутным взглядом.

— Это Серега Борщ, — сказал Венчик. — Серег, а Серег, — обратился он к сидевшему, — смотри, кого я тебе привел. Это Таня, моя хорошая знакомая. Она что-то хочет у тебя поспрошать.

Я присела на краешек лавки.

— Скажи, ты знаешь что-нибудь об Иннокентии Перемысленникове? — спросила я.

— О Кешке, что ль? — уточнил сиплым голосом Серега.

— Да, о нем, — кивнула я.

— Мож, и знаю… только это… Выпить бы мне.

Серега посмотрел на меня умоляющим взглядом.

— Потом выпьешь, сначала расскажешь, — жестко сказала я.

— Ну а че там рассказывать. Завалили Кешку, да. Говорят, что из-за картежного долга перед типом одним.

— Что за тип? — тут же спросила я.

— Эх, баба… много знаешь — скоро состаришься.

— Ты давай рассказывай, как дело было. Тоже мне, ясновидящий нашелся, — прикрикнула я.

— Короче, там была такая движуха… Резались они, Кешка и Колька Смола, в одном катране, играли в «двадцать одно» и в «буренку». Так вот, Кешка, типа, проиграл весь куш, аж зенки повылазили. Но он поймал Кольку на шулерстве, типа, карты подкладывал, тасовал как надо. А Смола не сдается, говорит, все равно давай плати долг вовремя. Иначе хана тебе будет.

— И что дальше было? — спросила я.

— Кешка вроде как согласился отдать долг, но на самом деле у него свои планы были. Он решил прикончить Кольку, думал, что выйдет по-тихому. Забили они стрелку возле гаражей на Кумыске. А там Кешка кинулся на него с ножом. Только зря старался, Колька-то круче него оказался. Уложил Кешку там же, потом закопал тело где-то в леске, а тачку Кешкину отдал своим корешам. А ребята те — быстрые рукодельники — машину Кешкину распилили по частям, кузов — в крошку, документы сперли, номерки тоже. Никто не видал, все по низовке прошло, шито-крыто, значит. Там все устроено: никто лишний не светится, все свои. Короч, тачку его порезали-покромсали, железо — в лом, бабло — в карман. Сдали, короч.

— И где теперь этот Колька? — спросила я.

— Ходят слухи, что он в баре «У черного кота» ошивается, а может, и у мотогаражей. Но я не советую тебе к нему вопросы сыпать. Если тебе надо точнее, ищи тех, кто резал Кешкину машинку, они скажут, где он прячется, но за деньги. И запомни: кто в этой теме копается, тот быстро становится частью истории.

— И это все? — я посмотрела на пьянчужку.

— Ну да, а че еще-то?

— Ясно.

Я встала с лавки.

— Нет, ты погодь, — остановил меня Серега, — ты обещала дать на выпивку.

— Ах да, конечно. Вот, держи, — я положила на стол купюру.

— Ой, спасибочки! — обрадовался Серега. — Только вот что я тебе скажу: поменьше болтай об этом деле.

— Спасибо за предупреждение, я так-то взрослая уже, понимаю, что к чему. Пошли, Венчик.

Мы с Венчиком вышли из питейной.