Книга Миллион смертных грехов, страница 17 – Марина Серова

— Григорий, а что произошло с тем мотоциклистом, который, собственно, и вызвал «Скорую помощь» потерпевшим вместо виновника ДТП? Он потом принимал участие в дознании? — задала я следующий вопрос.

— А-а, это вы про Валерия Белокопытова спрашиваете? Да, я разыскал его, и мы вместе с ним пришли на то самое место. Белокопытов видел всю картину своими глазами. Валерий рассказал мне, как все происходило, как Виктор Семенович и еще несколько пешеходов переходили дорогу по зебре на зеленый свет, а Перемысленников несся со второй космической скоростью. Но впоследствии Валерий подвергся всяческим преследованиям защитников Иннокентия Перемысленникова. На него пытались совершить нападение, и в конце концов Валерий уехал из Тарасова. По непроверенным данным, Белокопытов, кажется, вообще покинул страну.

— Неужели защитники Перемысленникова готовы были пойти на радикальные меры? — удивилась я.

— Они были готовы на все, Татьяна. Потому что и моя собственная жизнь после того, как я взялся за расследование этого случая, превратилась в кошмар. Меня стали преследовать неизвестные личности. Несколько раз меня провоцировали на дороге, подрезая мою машину. Причем делали это совершенно открыто, не таясь. Даже сам не знаю как, но мне удавалось уйти от столкновения. Ну а потом на меня напали поздно вечером недалеко от дома, избили и потребовали прекратить расследование дела о наезде. Наконец, эти подонки чуть не довели до больницы мою мать. У нее случился приступ стенокардии. Негодяи подкараулили ее в подъезде, и мама с большим трудом добралась до квартиры. Но, к счастью, дома в это время была ее сестра, она и вызвала «Скорую помощь». Кроме того, и со свидетелями, с которыми мне довелось пообщаться, тоже стали происходить метаморфозы. Я поговорил с одной из любовниц Иннокентия Перемысленникова, некоей Кристиной. Она, правда, сначала наотрез отказывалась говорить на эту тему, но потом все-таки согласилась. Так вот, она подтвердила, что в тот день, когда произошло то самое дорожно-транспортное, Иннокентий был у нее. Кристина даже назвала, во сколько примерно он к ней приехал. Я прикинул — по времени все сходилось. То есть от Кристины Перемысленников поехал по той самой трассе, где и произошел наезд. Но вот потом, когда я собрал доказательную базу и отнес свои наработки начальнику местного отдела внутренних дел, все свидетели, как один, вдруг потеряли память. Просто амнезия у всех наступила: «Ничего не знаю, не помню, не вижу и не слышу». И мне пришла отписка за подписью этого самого начальника ОВД, что собранные мною материалы о наезде Иннокентия Перемысленникова не соответствуют действительности. Поэтому привлекать к ответственности Перемысленникова не за что. Но на этом они не остановились. Через некоторое время меня уволили с работы, — невесело завершил свой рассказ Григорий Пантелеймонов.

— А на каком основании? — спросила я.

— На основании искажения фактов. И не просто искажения, а злостного, — ответил журналист.

— Вот даже как! — не удержалась я от реплики.

— Да! Оказывается, я злостно искажаю факты и порочу честь уважаемого человека, — кивнул Пантелеймонов.

«Понятно, что на всех свидетелей оказывали давление заинтересованные лица, то есть покровители Иннокентия Перемысленникова, — подумала я. — Собственно, давление начали оказывать и на Григория Пантелеймонова и его родственников. Сначала физическое, а потом его и вовсе уволили из редакции. Не исключено, что работодатель Григория и сам подвергся атаке влиятельных лиц, и его вынудили уволить журналиста».