Книга Миллион смертных грехов, страница 20 – Марина Серова

— Вам нехорошо, Всеволод Владимирович? — спросила я. — Может быть, вызвать «Скорую помощь»?

— Не нужно никого вызывать, и никто мне не поможет, никакая «Скорая помощь». Понимаете, с Кешкой мы знакомы сто лет, а с его отцом — еще дольше. Кешка служил под моим началом, как в свое время я под началом его отца. Так что мы с ним больше, чем руководитель и подчиненный, хотя разница в возрасте у нас не такая уж и маленькая. Но дело в том, что я остался один. Со своей супругой разошелся уже давно, детей у нас не было. Поэтому Кеша мне и как сын, и как друг одновременно. Мы с ним встречались просто чтобы пообщаться… Кеша всегда готов был прийти на помощь в трудную минуту. И не только, кстати, мне. Он и у сослуживцев пользовался уважением. Правда, иногда он мог и резко ответить, но тут уж… как говорится, у каждого свои недостатки.

— Понимаю. Скажите, Всеволод Владимирович, а враги у Иннокентия имелись? — спросила я.

— Хм… враги. А у кого их нет? — пожал плечами мужчина. — У любого найдется парочка-другая ненавистников, а уж у успешного предпринимателя и подавно. К тому же возможно, что такой хвост из ненавистников тянется еще со времен военной службы.

— Вы имеете в виду кого-то конкретно? — спросила я.

— Ну хотя бы Алекс Семировский. То есть Алексей Семировский. Алексом он сам себя именует. Они вместе служили, но Лешка всегда отличался вороватостью. То военную амуницию продаст налево, то даже ухитрился партию оружия сбыть кому-то. А Кеша пресек его делишки, и Лешку посадили. Был суд. Так вот, на суде этот Семировский кричал, что выйдет на свободу и прикопает Кешу, — озабоченно проговорил Деревянщиков.

— А как давно это было? — спросила я.

— Да лет семь тому назад. Я так прикинул, и получается, что Лешка уже должен выйти из тюрьмы. Я вот и думаю, а не он ли это?

Всеволод Владимирович удрученно покачал головой.

«Нужно будет узнать все про этого Алексея Семировского, вдруг и в самом деле бывший зэк решил отомстить», — подумала я.

— Скажите, Всеволод Владимирович, а кто-то еще, кроме Семировского, мог затаить зло на Иннокентия? Может быть, он кому-то, что называется, перешел дорогу? — спросила я.

Деревянщиков нахмурился:

— Ну, возможно, кто-то из его конкурентов. Кеша ведь производит керамическую плитку очень высокого качества, от покупателей нет отбоя. Вот и не понравилось это тем, у кого имеется аналогичное производство. Потому что они-то стали терпеть большие убытки. Оно и понятно: кто же захочет покупать продукцию низкого качества? Поэтому Кеша стал у них как рыбья кость в горле.

— Да, конечно, конкурентов никто не любит, — поддакнула я. — Скажите, Всеволод Владимирович, вы знаете про этот случай наезда на пенсионера? Это ведь автомобиль Иннокентия был задействован в том дорожно-транспортном происшествии, не так ли? — задала я интересующий меня вопрос.

— Ой, Татьяна Александровна, ну вы слышали звон, но… Простите, конечно, но в том ДТП, о котором вы упомянули, была задействована только машина Иннокентия, но никак не он сам, — твердо сказал Всеволод Деревянщиков.

— Да? Даже так? — с удивлением спросила я.

— Именно так! Один тип угнал у Кеши его машину и на ней наехал на пешехода. Потом Кеша, конечно, оправдался, доказал свою непричастность. Но сначала его буквально облили грязью, обвинили во всех смертных грехах. А усердствовал в этом деле один журналишка, потому что решил таким образом отыграться на нем, — сказал Деревянщиков.