Книга Неправильное лицо, страница 1 – Александр Фрост

Дело было не его.

Убийство на Кедрина, сорок, вёл капитан Дробот из второго отдела — сорок один год, восемнадцать лет службы, аккуратный, тяжеловатый, без фантазии и без ошибок.

Астахов услышал про свидетеля случайно, в курилке на лестнице, в конце мая.

— ...и вот этот, с собакой, — говорил Дробот кому-то. — Единственный, кто видел. И знаешь, что он мне на третьем допросе выдал?

— Ну?

— Что у того лицо двигалось.

— В смысле?

— В прямом, — сказал Дробот. — Я говорю: опишите лицо. Он говорит: не могу. Я говорю: почему? Он говорит: оно было неправильное и оно двигалось.

Кто-то засмеялся.

— Я его к психологу отправил, — сказал Дробот. — Женщина посмотрела, написала: острая реакция на стресс, показания рекомендуется оценивать критически. Всё, свидетеля нет.

Астахов докурил и спустился на второй этаж.

Он просидел у себя двадцать минут, потом встал и пошёл наверх.

— Мне нужны материалы по Кедрина, сорок, — сказал он.

Дробот поднял голову.

— Зачем?

— Посмотреть.

— Астахов, у меня двенадцать суток и ноль. — Дробот отодвинул папку. — Смотри, мне не жалко. Только если ты пришёл учить, то я тебя выслушаю и не сделаю.

— Я не учить.

Он читал полтора часа.

Погибшая: Русанова Оксана Игоревна, тридцати четырёх лет, продавец в сетевом магазине. Найдена в подъезде дома сорок по улице Кедрина, на площадке между первым и вторым этажом, в ночь на двадцать первое мая.

Причина смерти: черепно-мозговая травма от удара тупым предметом. Предмет не найден.

Сумка при ней, кошелёк на месте, телефон на месте.

— Не ограбление, — сказал Астахов.

— Не ограбление, — согласился Дробот. — И не изнасилование, и не бытовуха: она жила одна, мужа нет, сожителя нет, я всё окружение перетряс.

— Долги?

— Ни рубля. У неё зарплата пятьдесят пять и ипотека, которую она платит четыре года без просрочки.

— Враги?

— Дважды писала заявление на соседа сверху, — сказал Дробот. — Он затапливал. Сосед — семидесятилетний дед, лежачий с двадцать третьего года.

Астахов перевернул страницу.

— Расскажи про свидетеля.

Дробот поморщился.

— Гаевой Роман Валентинович, двадцать девять лет, живёт в том же подъезде, четвёртый этаж, — сказал он. — Работает в автосалоне, менеджер. Вышел с собакой в ноль пятьдесят, потому что у него собака старая и просится ночью.

— И?

— И на площадке между первым и вторым он разошёлся с мужчиной, который шёл вниз, — сказал Дробот. — Разминулись в полуметре. Через минуту Гаевой вышел на улицу, обернулся и увидел, что дверь подъезда открыта нараспашку, вернулся и нашёл её.

— Он вызвал?

— Он вызвал, — сказал Дробот. — В ноль пятьдесят три. Всё чётко: адрес, этаж, состояние. Он молодец, он даже не подходил близко.

— А потом?

— А потом начался цирк, — сказал Дробот. — Первый допрос — нормальный. Рост средний, тёмная куртка, капюшон не надет, волосы тёмные. Второй допрос — уже хуже, он начал путаться. А на третий, когда я его посадил с художником, он через сорок минут встал и сказал, что не может.

— Что именно сказал?

Дробот полез в папку.

— Я записал дословно, — сказал он. — Вот: «Я его видел в полуметре под лампой. Я его помню целиком, кроме лица. Лицо было неправильное. Оно шевелилось».

Он положил лист.

— И всё, — сказал Дробот. — Дальше он замкнулся, начал повторять, что он не сумасшедший, и я его отпустил.