Книга Там, где кончается асфальт, страница 56 – Алексей Градов

Вера не стала включать диодный фонарик, жестко подавив в себе это искушение. Любой, даже самый слабый, рассеянный отблеск синеватого света, пробившийся сквозь щели наружу, мог быть мгновенно замечен контролирующим периметр Вадимом, что неминуемо привело бы к немедленной фатальной развязке. Она начала двигаться вслепую, скользя ребристыми подошвами трекинговых ботинок по пропитанным мазутом, скользким половицам. Ее вытянутые вперед руки, подобно антеннам слепого насекомого, ощупывали ледяную, враждебную пустоту. Справа она наткнулась на гладкий, промороженный металл пустой топливной бочки, слева — на ощетинившуюся острыми, зазубренными краями связку старых медвежьих капканов, висящих на стене. Металл отозвался коротким, предупреждающим лязгом, заставив ее замереть на месте, до боли прикусив внутреннюю сторону щеки.

Она методично, сантиметр за сантиметром, продвигалась вдоль левой бревенчатой стены, пока ее пальцы не уперлись в массивный, сколоченный из толстых досок верстак. Поверхность стола была завалена мелким, колючим металлическим хламом — гайками, сорванными болтами, обрезками жесткого кабеля. Вера обследовала периметр, ища любой инструмент, способный послужить рычагом. Пальцы, окончательно потерявшие чувствительность от холода, наткнулись на длинный, тяжелый, покрытый шероховатой, въевшейся ржавчиной металлический стержень. Монтировка. Классический, изогнутый на одном конце стальной гвоздодер, весом не менее трех килограммов. Ледяной металл обжег ладонь сквозь промокший флис перчатки, но Вера перехватила граненую рукоять мертвой, неразжимаемой хваткой, физически ощутив, как тяжесть инструмента передает в напряженные мышцы предплечья первый, робкий импульс уверенности.

Опираясь свободной рукой на стену, она добралась до задней, глухой части сарая. Окон здесь не было предусмотрено изначальной архитектурой постройки. Только высоко под самым скатом крыши, куда было физически невозможно дотянуться, тонко, на одной непрерывной, режущей слух ноте завывал ветер в узкой жестяной отдушине. Но мощный, обжигающий лодыжки поток ледяного сквозняка шел снизу. Вера опустилась на колени, полностью игнорируя то, как грязь и остатки солярки на полу пропитывают мембранную ткань брюк, и начала лихорадочно ощупывать нижние венцы сруба. Подушечки пальцев наткнулись на грубый, квадратный стык в сплошной стене. Это был старый, полусгнивший, расположенный на уровне пола люк, предназначавшийся, судя по всему, для сброса навоза во времена, когда эта постройка служила хлевом. Отверстие размером не более шестидесяти на шестьдесят сантиметров было наглухо, крест-накрест заколочено двумя толстыми, нестругаными сосновыми досками, закрепленными ржавыми, вбитыми по самую шляпку гвоздями.

Вера отбросила в сторону мешающие, пропитанные мазутом флисовые перчатки, обнажив бледные, дрожащие, покрытые гусиной кожей кисти рук. Голыми пальцами она нащупала узкую, едва заметную щель между нижней доской и трухлявым бревном косяка. Ледяной воздух, с силой бьющий из этого зазора, нес в себе колючую снежную пыль, которая моментально таяла на разгоряченной коже лица, смешиваясь с едким потом. Она подставила плоский, расплющенный конец монтировки точно в этот паз и, навалившись всем весом своего тела, с силой вогнала стальной клин в податливую, разбухшую от времени и сырости древесину.