Книга Опознание, страница 46 – Алексей Градов

Кабинет Виктора Смирнова поражал воображение масштабом и демонстративной роскошью. Вместо глухих стен здесь были сплошные панорамные окна от пола до потолка, за которыми бушевал темный, пенящийся залив, а вдалеке угадывались черные силуэты недостроенного мола. На полу лежали огромные бурые шкуры медведей, по стенам в строгом порядке крепилось антикварное оружие вперемешку с золотыми сертификатами и лицензиями. Сам строительный магнат сидел у панорамного окна в расстегнутой на три пуговицы шелковой рубашке без галстука, вальяжно закинув ногу на ногу и попивая ледяную минералку из хрустального стакана. Он выглядел хозяином жизни, до которого не могли дотянуться никакие законы.

Смирнов даже не вздрогнул от неожиданного вторжения. Он медленно повернул голову, окинул следователя ленивым, оценивающим взглядом и снисходительно улыбнулся.

— Майоришка Гранин, — голос олигарха звучал мягко, с легкой хрипотцой человека, привыкшего отдавать приказы, которые не обсуждаются. — Какая неожиданная честь для скромного офиса. Вы бы хоть в дверь стучали, чай, не в портовом кабаке сидите. Чем обязан столь позднему визиту? Неужели решили лично проверить качество цемента в моих фундаментах?

Гранин не сдвинулся с места. Он чувствовал, как под подошвами прогибается дорогой меховой ковер, но его внимание было приковано к лицу человека, который хладнокровно приговорил целый город к катастрофе. Майор шагнул к массивному ореховому столу, вытащил из портфеля сложенный вдвое лист с расчетами Липинского и резким, сухим движением развернул его прямо перед носом у олигарха, придавив документ тяжелой ладонью.

На гладкой поверхности бумаги четко выделялись красные пометки архитектора о замене марочного бетона на песчаную смесь и полуторамиллиардной недостаче.

Гранин наклонился чуть вперед, вглядываясь в глаза магната, и задал вопрос тихо, но так жестко, что в кабинетах зазвенели стекла:

— Сколько стоило заставить Липинского молчать, Виктор Павлович? И самое главное: где он сейчас? Жив или уже закопан на вашей стройке?

Смирнов медленно отставил хрустальный стакан с минералкой на полированную столешницу. В ту же секунду добродушная, вальяжная улыбка мгновенно исчезла с его лица, оставив лишь хищную, зловещую маску.

Виктор Смирнов поднялся из глубокого кожаного кресла неторопливо, с грамматической точностью крупного хищника, уверенного в абсолютном превосходстве своей территории. Он обогнул массивный ореховый стол и подошел вплотную к Гранину, остановившись у панорамного окна. За стеклом яростно бушевал штормящий приморский залив, с грохотом швыряя черные тонны воды на гранитные парапеты набережной. Никакой маски добродушного мецената на его лице больше не осталось. Черты олигарха заострились, а в мелких, глубоко посаженных глазах застыл ледяной, абсолютно пустой блеск человека, для которого человеческая жизнь не стоила ломаного гроша.

— Ты решил поиграть в неподкупного рыцаря без страха и упрека, майор? — Смирнов заговорил тихо, почти вкрадчиво, но каждый звук его голоса падал на слух тяжело, словно капли расплавленного свинца. — Посмотри в окно. Видишь эту дамбу? Она уже построена. Официальные акты приемки подписаны профильным министром и лично губернатором. Государственные миллиарды давно расписаны, освоены и находятся в надежных юрисдикциях. Эта плотина — часть федерального стратегического плана. И любая попытка поднять публичный шум, заявить о каком-то браке или начать ковыряться в цементе будет расценена государством не как борьба с коррупцией, а как прямая диверсия против национального проекта. Против безопасности всего региона.