Книга Опознание, страница 44 – Алексей Градов

Майор развернул первый лист прямо на верстаке. Это были подробные схемы гидротехнических узлов Северной портовой дамбы — гигантского федерального объекта. Гранин провел лучом по строгим инженерным штампам, пока его взгляд не зацепился за белые поля чертежа. Все свободное пространство бумаги было испещрено мелким, убористым почерком Липинского. Карандашные пометки, сложные формулы сопротивления материалов, длинные столбцы цифр.

— Смотри, Денис, — Гранин ткнул пальцем в обведенный красным маркером текст. — «Смирнов — списано 40 000 тонн марки М400, заменено на песчаную смесь М150».

Кисляк присвистнул, вчитываясь в цифры. — Сорок тысяч тонн бетона высшей гидротехнической марки… Они слепили основание защитного волнореза из обычного песка и строительного мусора. Это сотни миллионов рублей украденных денег.

— Это масштабная катастрофа, — мрачно поправил Гранин, переворачивая плотный лист. На обратной стороне был начерчен график волновых нагрузок. И в самом низу, с паническим нажимом, прорывающим бумагу, рукой Липинского был выведен финальный расчет: «Угроза обрушения волнореза при шторме свыше 6 баллов».

Тишина в гараже стала звенящей, почти невыносимой. Дело об инсценировке смерти и жестоком убийстве маргинала внезапно переросло масштабы обычной криминальной хроники. Расследование стремительно вышло на уровень чудовищной государственной коррупции.

Гранин прячет чертежи в портфель и тихо говорит Кисляку: «Теперь понятно, почему Липинский бежал без оглядки. Смирнов построил дамбу из песка, и если она рухнет, погибнет полгорода».

За окном кабинета давно сгустились плотные, непроницаемые сумерки, превратив Островск в размытое пятно тусклых желтых фонарей, дрожащих сквозь пелену непрекращающегося дождя. Майор Гранин не отходил от рабочего стола уже шестнадцать часов подряд, балансируя на грани физического истощения. Воздух в тесном помещении сделался тяжелым, густым, насквозь пропитавшись кислым запахом остывшего кофе, табачного пепла и книжной пыли старых архивов. Вся поверхность стола, подоконник и даже часть затертого линолеума на полу были плотно завалены изъятой строительной документацией, товарно-транспортными накладными песчаных карьеров, сводками бетоносмесительных узлов и пухлыми папками с финансовой отчетностью. Гранин методично, с холодным упрямством продирался сквозь бесконечные ряды цифр, пытаясь перевести сухой бухгалтерский язык на язык уголовного кодекса.

Дверь тихо скрипнула, и в кабинет вошел Илья Борисович — седой, сухощавый доцент кафедры гидротехнических сооружений местного политехнического института, которого Гранин неофициально выдернул из дома час назад. Эксперт-строитель, даже не снимая влажного шерстяного шарфа, сразу же склонился над расстеленными чертежами Липинского, вооружившись лупой и логарифмической линейкой. Почти два часа они работали в полной, давящей тишине, прерываемой лишь резким шорохом перелистываемой миллиметровой бумаги и монотонным щелканьем клавиш калькулятора. Они скрупулезно сопоставляли проектные сметы с реальными накладными отгрузки.

— Это не просто банальное воровство, Родион Андреевич, — глухо, с ноткой подступающего ужаса произнес Илья Борисович, поднимая на следователя покрасневшие от напряжения глаза. — Это хладнокровная подготовка к массовому убийству. Понимаешь масштаб? Вот здесь, по официальным бумагам, компания Смирнова «СеверСтройПорт» закупала для заливки глубоководных кессонов мола высокомарочный гидротехнический бетон марки М400. Специальный, баснословно дорогой состав, устойчивый к агрессивной морской среде и колоссальным волновым нагрузкам открытого залива. А теперь смотри сюда.