Книга Ложь за ложью, страница 73 – Софи Става

Я возвращаю книгу на полку и иду на кухню. Достаю из холодильника банку газировки, открываю ее — щелчок разрывает тишину. Делаю глоток, оглядываюсь. На часах микроволновки — два пятнадцать. Вайолет ушла минут пять назад. Иду обратно в гостиную. Надо бы присесть, успокоиться, но я этого не делаю. Не получается.

Я сопротивляюсь искушению сколько могу. Потом ставлю газировку на журнальный столик и медленно подхожу к лестнице. Внизу снимаю кроссовки, аккуратно оставляю их на первой ступеньке. Кладу руку на перила, осторожно, будто они сделаны из стекла.

Я выдыхаю и начинаю подъем по мягкой ковровой лестнице, шагая совершенно бесшумно. Наверху замираю. Слева — закрытая дверь. Спальня Харпер. Делаю к ней шаг. Слышу приглушенный гул. Это «машина белого шума», которую Вайолет включила на максимум перед уходом. Кажется, прибой или мерное биение сердца — что-то убаюкивающее. Посередине коридора — еще одна запертая дверь, а в самом конце — третья, и она приоткрыта. Я иду к ней. Приблизившись, вижу изножье кровати: это спальня Вайолет и Джея. Осторожно толкаю дверь.

Пол скрипит, когда я вхожу, половицы карамельного цвета слегка прогибаются под моим весом. Спальня просторная и светлая благодаря двум большим окнам, выходящим на улицу. В углу стоит велотренажер с накинутыми на монитор шортами. Здесь только каркас кровати в стиле модерн из дерева, все остальное — белое: развевающиеся занавески, льняные простыни, пододеяльник, декоративные подушки. Я провожу рукой по мягкому покрывалу и глубоко вдыхаю. Здесь пахнет Вайолет, цветущими гардениями, весенней сиренью.

По обе стороны кровати стоят тумбочки с одинаковыми золотыми лампами. На одной тумбочке — стопка книг в твердых обложках, коробка бумажных салфеток. На другой — тарелочка для украшений, крем для рук. Я подхожу к стороне кровати Вайолет, ближайшей к окну, сажусь. Матрас мягко прогибается подо мной. Осторожно подаюсь назад, погружаясь головой в ее подушку, и закидываю ноги на кровать. Белье пахнет свежестью — моющим средством и кондиционером. Я закрываю глаза, на миг полностью растворяясь в этом ощущении.

Я открываю глаза и поворачиваюсь на бок, лицом к стороне кровати Джея. Смотрю на подушку, пытаясь представить его рядом с собой, так близко, что я могла бы его коснуться. Я вспоминаю, как его грудь прижималась к моей спине на лодке. Грудь у него твердая, широкая. С тех пор мы виделись лишь урывками, но я не могу забыть, как он поддразнивал меня, как его руки лежали поверх моих, как соприкасались наши ноги…

Я сажусь, слезаю с кровати и подхожу к окнам. Раздвигаю занавески и смотрю на улицу. На тротуаре напротив играют дети: двое перебрасываются мячом, другие сидят на крылечке и наблюдают. Сквозь закрытое окно доносятся глухие голоса, веселые возгласы.

Я могла бы смотреть из этого окна часами, наблюдая за жизнью квартала, которая разворачивается передо мной в прекрасной миниатюре. Картина как на театральной сцене: солнечный свет пробивается сквозь ветви и падает на тротуар лучами софитов.

Должно быть, каждое утро Вайолет начинает именно так. Она потягивается, закинув руки за голову, затем подходит к окну и раздвигает занавески, чтобы впустить утренний свет. А Джей, возможно, стонет и натягивает одеяло на голову.