Книга Ложь за ложью, страница 63 – Софи Става

— Пустяки, — говорю я, чувствуя, как щеки снова теплеют.

Я стараюсь не смотреть на Вайолет. Надеюсь, она не обиделась, что я принесла мужу книгу.

— Пока! — кричит Вайолет и, когда Джей выходит, поворачивается ко мне с сияющей улыбкой. — Я так рада, что ты поедешь с нами!

Внутри становится тепло. Приятно, что она не забыла о моем дне рождения, и еще приятнее, что хочет отметить свой со мной.

— Я тоже очень рада, — искренне улыбаюсь я. — Правда, спасибо за приглашение.

— А тебе спасибо за кофе! — говорит Вайолет, указывая на два латте на столешнице. — Мой любимый.

Мы берем стаканчики и перебираемся на диван. Пока мы устраиваемся, Джей спускается по лестнице — теперь полностью одетый, с кожаной сумкой через плечо и зонтом в руке. Он улыбается, машет на прощание, и я краснею уже в который раз. Вскоре за окном начинается дождь. Мы с Вайолет молча наблюдаем, как струи воды стекают по панорамному окну. Допив кофе, Вайолет достает с книжной полки несколько фотоальбомов и показывает мне свадебные фотографии. Я с интересом разглядываю ее и Джея — наряженных как королевская чета, светящихся от счастья.

Я изучаю профиль Вайолет, пока она смотрит на глянцевые страницы, тычет пальцем в разные снимки, рассказывает про гостей, про то, как шафер своим тостом вогнал мать Джея в краску. Что-то смешное про добрачные привычки… Я киваю, но мысли неумолимо уплывают в сторону.

Что имел в виду Джей, когда спросил, говорила ли что-нибудь Вайолет о них двоих? У них что, проблемы? Не связано ли это с тем телефонным разговором, который я увидела через окно пару недель назад? Она с ним созванивалась? Я позабыла о том случае — и о перекошенном от злости лице Вайолет, и о яростном броске телефона в подушки дивана. Я решила, что это, наверное, ерунда, поскольку все остальное шло нормально. Будь что-то не так между ней и Джеем, она бы мне рассказала, верно?

Вайолет же столько поведала мне за эти недели: и о страхе, что в Нью-Йорке ее не возьмут никуда на работу, учитывая, что ей нужно заново сдавать экзамен на адвоката, а она не знает, сдаст ли; и о том, что она чувствует себя белой вороной среди других мам в садике Харпер; и о переживаниях, не слишком ли она балует дочь. Не может быть, что она не упомянула бы о чем-то столь серьезном, как проблемы в браке. Она мне доверяет. Я в этом уверена.

Наконец, когда Вайолет закрывает альбом, я откашливаюсь и делаю глубокий вдох.

— А так в целом… все хорошо? — осторожно спрашиваю я.

Вайолет хмурится:

— Ты о чем?

Я качаю головой:

— Я имею в виду, у тебя. Просто уточняю!

Не хочу выдавать Джея. Не хочу, чтобы она думала, будто мы сплетничаем у нее за спиной. И чтобы он решил, что мне нельзя доверять тайны.

Ее лицо озаряет улыбка — солнечная, беззаботная.

— У меня все отлично, спасибо. Хочешь еще кофе? Могу сварить.

Я киваю. Может, они недавно поссорились, но уже помирились. Или он проверял, сблизились ли мы с Вайолет настолько, что она стала посвящать меня в детали их интимной жизни. Но глядя на нее сейчас — на это ясное, предельно откровенное лицо, — я успокаиваюсь: нет, если бы что-то произошло, она бы сказала.

— С удовольствием выпью еще чашечку, — говорю я.

Когда приходит время уходить, Вайолет провожает меня и останавливается в дверном проеме, прислонившись к косяку.