Книга Ложь за ложью, страница 31 – Софи Става

— Вот, держи.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Вайолет стоит у журнального столика с двумя кружками в руках. Я даже не услышала, как она подошла.

Я подхожу и беру чай с благодарной улыбкой. От кружки идет пар, фарфор теплый. Я сажусь на диван и глубоко вдыхаю аромат. Пахнет апельсиновой цедрой, пряной гвоздикой и мускатным орехом. Пакетики дорогие — из тонкой сеточки, а не те хлипкие бумажные, что набиты пересушенной, истертой в пыль заваркой.

— Ну что ж… — Вайолет, тепло улыбаясь, устраивается рядом со мной на диване и поджимает ноги. — Расскажи о себе. Значит, ты раньше работала няней, а теперь медсестра?

Я не позволяю улыбке дрогнуть. Я ждала этого вопроса, по дороге сюда думала, как на него ответить. Но теперь в голове крутится другая мысль. Получше — для меня и для Вайолет.

— Была медсестрой… — начинаю я медленно разматывать клубок лжи — ниточку за ниточкой. Делаю глоток из чашки. — Я училась на медсестру. Второй курс. Но только что оформила академический отпуск — сегодня, кстати, — чтобы сидеть с мамой.

Вот еще одна вещь, которую я усвоила. Как только начинают проверять ложь на прочность — отступай. Отвечай уклончиво, добавляй новые детали, чтобы потом, вспоминая разговор, собеседники и сами не могли сказать, что именно услышали. Затем переводи разговор на другое, но плавно, чтобы это выглядело естественно. В моем случае — вспомни о матери.

Вайолет легко попадается на крючок.

— Ох, бедняжка, болеет?

Я киваю.

— У нее волчанка. — Ложь номер три. Я Кейтлин, я медсестра, у моей мамы волчанка. Раз, два, три… — Нам пришлось тяжко, но врач назначил новый курс лечения, и он, кажется, помогает. Я просто хочу быть с ней, пока она привыкает ко всему.

— И правильно! — Вайолет улыбается так искренне, будто действительно переживает.

Это у мамы Наташи волчанка. Она в деталях описывала мне болезнь: от первых симптомов до диагноза. Они почти год понять не могли, что с мамой происходит. Сначала думали на болезнь Лайма, потом на фибромиалгию. Эта история меня заворожила. Лишь недавно нашли схему лечения, которая приносит некоторое облегчение. Артрит, разумеется, не производит сильного впечатления.

— Вот я и съехала со своей квартиры и перебралась к ней, чтобы быть рядом, — продолжаю я. — Все-таки это дешевле, чем нанимать сиделку. Конечно, временно. Пока не придумаем что-то еще или ей не полегчает.

Вайолет понимающе кивает. Женщина, живущая с матерью в тридцать с лишним лет, — жалкое зрелище. Если только ты не ухаживаешь за тяжелобольной матерью — тогда это уже подвиг, это благородно.

И пока Вайолет не успела копнуть глубже, я осторожно всаживаю в разговор семечко новой идеи, которая меня только осенила.

— Знаешь, раз уж я в отпуске, я могла бы иногда сидеть с Харпер, если вам понадобится помощь. Ну, если это актуально.

Жду, затаив дыхание.

Мне нужно, чтобы она сказала «да» хотя бы раз, — тогда у меня появится шанс показать, какая я хорошая няня. А один раз легко станет вторым, особенно если Харпер попросит, чтобы я пришла снова. Потом будет третий, а там и еженедельные визиты с постоянным расписанием. В этом районе у многих няни на дому, да и у Локхартов в огромном доме наверняка найдется свободная комната. Может, и Вайолет однажды поймет, как здорово, когда я всегда под рукой. Тогда уже неважно будет, уволит меня Лена или нет, — я сама уйду. И наконец смогу сказать маме, что переезжаю. От этой мысли захватывает дух.