Книга Ложь за ложью, страница 19 – Софи Става

— Нет, все в порядке, — быстро отвечаю я. — С удовольствием. Помните? Никакого списка дел. Пошли!

Я опоздаю в спа, но решаю, что оно того стоит. Следующая клиентка только в три. Если уйду без четверти, то успею.

Харпер вкладывает свою руку в мою и тянет меня к качелям. Я неловко дергаюсь вперед, удивленная ее силой, затем выравниваю шаг и иду следом.

Мы проходим гуськом друг за другом сквозь рой малышей, носящихся по площадке. Добравшись до качелей, Харпер радостно запрыгивает на сиденье, дрыгая ногами в предвкушении. Я кладу руки ей на спину и толкаю. Она легкая как пушинка. Раскачав ее, я отступаю на шаг, к Вайолет.

— Она прелестная, — говорю я. — И вела себя очень храбро, когда ужалила пчела.

Вайолет улыбается.

— Да, славная девочка. Любит, когда ею довольны. Но сразу предупреждаю: качаться она может часами. Не уверена, что вы понимаете, во что ввязались.

Я улыбаюсь в ответ. Вайолет мне уже по душе. И особенно приятно, что и я, кажется, нравлюсь ей. Я снова толкаю Харпер.

— Вы живете где-то неподалеку? — спрашивает Вайолет.

— Не очень далеко, — отвечаю. — В районе Второй стрит и Бонд.

— Да это же рядом с нами! — восклицает она с восторгом, будто я сообщила нечто необыкновенное. Я сияю, довольная, что попала в точку. — Ну, в паре кварталов. Мы в Коббл-Хилле, недалеко от Клинтон- и Кейн-стрит. Вы давно здесь живете?

Я киваю:

— Еще со школы.

Наш дом — в Кэрролл-Гарденс, районе, что раскинулся прямо к югу от Коббл-Хилла. Это такой камерный уголок Бруклина, где селятся молодые семьи и теснятся дорогие бутики, достаточно близко к заливу, чтобы ветер иногда приносил едва уловимую соленую ноту. Мы с мамой перебрались сюда до того, как район стал безумно модным. Тогда аренда была еще вполне сносной, местные бары и рестораны не получали мишленовских звезд, а простая двушка с одной ванной не стоила от полутора миллионов и выше.

Мы переехали, чтобы ухаживать за тетей, старшей и единственной сестрой мамы. Для ее здоровья, как выражалась сама тетя, «наступила полная жопа»: почки сдали, и печень уже была на подходе, а значит, ей нужен был кто-то, кто бы мог возить ее на еженедельный диализ. Оставалось только дождаться, вздыхая, говорила тетя, когда она «сыграет в ящик».

Мы поселились в гостевой спальне, деля на двоих одну двуспальную кровать и крошечный шкаф. Тетя не ошиблась: она умерла меньше чем через полтора года. Спустя неделю после похорон мы освободили ее комнату: упаковали вещи, разобрали больничную кровать. Мама выждала еще неделю, купила постельное белье в универмаге «Мэйсиз» и перебралась в комнату тети, а я осталась в гостевой.

Перед смертью тетя вписала нас в арендный договор как совладельцев, так что мы платим ту же месячную плату, что и она, когда въехала сюда в конце девяностых: меньше тысячи долларов. Соседи сверху, например, платят в четыре с половиной раза больше. Если бы мы искали жилье сегодня, то за такие деньги нам бы и на однокомнатную в Квинсе вряд ли бы хватило.

Коббл-Хилл — район куда покруче нашего, он доверху набит нуворишами, семьями с трастами и доходами под семь нулей. Все кирпичные особняки отреставрированы, фасады приведены в порядок и возвращены к историческому великолепию. Если Вайолет и Джей могут позволить себе там жить, то они еще богаче, чем я думала.