Книга Ложь за ложью, страница 148 – Софи Става

Вечером она дождалась, когда Харпер уснет, и только потом закрыла дверь их спальни. Джей уже лежал в кровати, уткнувшись в телефон. Переписывался с Ниной, наверное, или скидывал ей фотку члена, которую сделал днем.

— Ты чего? — спросил он, подняв взгляд и увидев выражение ее лица.

— Как ты мог? — сдавленно взвизгнула она. — Ты бросил ее одну! И ради чего? Ради минета?

Сначала он изобразил встревоженность: «Харпер же в порядке? Ничего не случилось?» А Вайолет, по его словам, просто запуталась: все было не так, как ей показалось. В конце концов он прекратил врать, но в этот раз не проявил даже намека на раскаяние.

Он просто посмотрел на нее с вопросом на лице: «А чего же ты ждала?»

— Ты больше не та женщина, на которой я женился, — сказал он. Словно это Вайолет виновата, что он не может себя сдерживать, что творит все, что захочет и когда захочет. «Со мной все в порядке, — имел в виду он. — Я ничего такого не делал. Это с тобой что-то не то».

Тогда ее и накрыло. Тогда она и сказала ему, что хочет развода. Тогда ссора переросла в открытый конфликт, он спустился за ней по лестнице, она переколотила все их совместные фотографии и кричала так громко, что соседи вызвали полицию. Тогда же швырнула в него бокал. Когда он разбился, осколок задел щеку Джея. Порез был неглубокий, но из раны хлынула и потекла по шее кровь. Джей разыграл спектакль: прижимал рукой порез, морщился, как затравленный щенок. Никого не арестовали, но протокол составили. Вайолет перепила, и, хотя Джей тоже был пьян, налицо были ее разбитый бокал и его сочащаяся кровь.

Джей мог написать заявление, но не стал. Однако сделает это, если она попытается с ним развестись, сообщил он, когда копы уехали на рассвете. Полицейские сказали, что у него есть год в запасе. И тогда он потребует единоличную опеку. Если дело дойдет до слушаний, какой судья отдаст ребенка матери, на которую оформлен протокол о домашнем насилии? Он заберет Харпер и все деньги, какие только сможет. Если она порвет с ним, пригрозил он, она уйдет одна и без гроша. По сути, он взял ее в заложники, связал руки, заткнул рот грязной тряпкой. Брак, следом за детством, превратился для Вайолет в тюрьму.

Она пыталась бороться, но адвокат сказал: есть риск, что Джея сочтут правым. Тогда судья признает ее недееспособной и лишит родительских прав. И еще обяжет платить алименты на содержание бывшего мужа и ребенка. В конце концов, у нее есть тот самый бабушкин траст. Да, он принадлежит ей, но найдутся способы добраться до дохода, который она с него получает. Риск того не стоил — по крайней мере, так сказал адвокат, получавший за услуги по шестьсот долларов в час. «Может, проще будет наладить отношения?» — в довершение всего спросил он.

Но разве она не пыталась? Годами пробовала то одно, то другое, потому что любила Джея, потому что верила его обещаниям стать другим. Потому что, несмотря ни на что, включая измены, отсутствие заработка, колкости насчет того, что ей носить и как выглядеть, — она считала его хорошим отцом.

Или, по крайней мере, он может им стать, если Вайолет на собственном примере покажет, что такое любовь безусловная, безо всяких ожиданий.

Но теперь у нее было доказательство — неопровержимое доказательство, — что она ошиблась. Ему никогда не стать хорошим отцом. Хороший отец не променяет дочь на стояк. И, что важнее, не станет отнимать ребенка у матери. Харпер нуждалась в ней. С таким же успехом он мог отрубить их дочери руку.