Книга Ложь за ложью, страница 111 – Софи Става

— Сколько ей? — спрашивает Энн-Мари.

— В конце месяца будет пять, — отвечаю я. — Я, кстати, Кейтлин. Няня Харпер.

Я протягиваю руку для рукопожатия. Ладонь Энн-Мари сухая и прохладная, пальцы тонкие, почти хрупкие.

— Очень приятно, — говорит она. — Вчера, говорите, приехали? Откуда?

— Из Нью-Йорка. А вы?

— Из Северной Каролины. Шарлотт. Мы тут с пятницы. Вам повезло. Шторм не застали. Два дня лило как из ведра. Дети чуть с ума не посходили! А потом… — она щелкает пальцами, — все прояснилось. Я уж думала, весь отпуск в четырех стенах просидим или придется домой лететь! Как представлю, что с этой парочкой снова в самолет… — Она выразительно мотает головой. — Скажу так: от одной мысли об этом хочется выпить чего покрепче!

Энн-Мари, как я быстро понимаю, та еще болтушка. Она с ходу перескакивает на другую историю, про их дорогу сюда: как Руни укачало, его стошнило, потом и Клэр тоже, а от мужа — ноль помощи, потому что перед вылетом он от аэрофобии выпил две таблетки валиума и бокал вина и проспал весь полет, уткнувшись головой в иллюминатор.

— Еле вывела его из самолета, — говорит она. — А я, между прочим, вся в блевотине, и дети тоже.

Энн-Мари закатывает глаза — мол, ох уж эти мужья. Как знакомо! Мой-то похуже, хотя и ее Фитц (я быстро узнаю его имя), кажется, тот еще персонаж.

Наконец Энн-Мари делает паузу, чтобы перевести дух, и показывает пальцем за мою спину.

— Ой, — говорит она, прикрывая глаза от солнца. — Это мама Харпер сюда идет?

Я оборачиваюсь и вижу Слоун, спускающуюся по тропинке к нашему зонту. Приятно видеть, что на ней та самая накидка, которую я купила, и огромные «диоровские» очки. Она выглядит шикарно, утонченно. Типичная нью-йоркская мама в отпуске.

Я киваю:

— Да, это Вайолет Локхарт. Она вам понравится. Мне пора возвращаться с Харпер, но заходите к нам сегодня с детьми, я вас познакомлю!

— С радостью! — восклицает Энн-Мари.

— Пойдем, Харп! — зову я. — Пора перекусить! — Затем, обращаясь к Энн-Мари: — Очень рада была познакомиться!

Харпер предсказуемо клюет на призыв перекусить, и мы уходим к своему месту, помахав на прощание.

— Доброе утро! — кричу я Слоун, приближаясь.

Она сидит под зонтом на пледе, вытянув ноги.

— Доброе! — отвечает Слоун, сияя улыбкой.

Я сажусь рядом и начинаю рыться в сумке в поисках батончика-мюсли для Харпер.

— Извини, — говорю я с виноватым видом, — ходили знакомиться с соседями. Они живут в доме рядом с нашим. — Я показываю вверх на бледно-розовый дом с такой же серой крышей, как у нас. — У них двое детей примерно возраста Харпер.

— Их зовут Руни и Клэр! — вставляет Харпер. — Клэр меня старше. А Руни — мальчик. У нас в садике тоже есть Руни, но она девочка.

Слоун нервничает при упоминании «Пересмешника», я вижу, как дергается ее челюсть. Наверняка и Руни знает. Ее мама говорила, что водит дочку в тот сад с полутора лет. Впрочем, Слоун быстро приходит в себя и широко улыбается Харпер.

— Надо же, какая удача!

— Да-да! — Я киваю. — Я пригласила их зайти к нам попозже, чтобы детки еще поиграли. А ты познакомишься с их мамой. Она такая болтушка! Трещит без остановки. Я слова вставить не смогла.

Слоун смеется.

— Здорово, что у Харпер появятся друзья.

Я киваю.

— А знаешь, что самое забавное? — говорю. — Она приняла меня за няню!