Книга Ложь за ложью, страница 103 – Софи Става

Как будто что-то в мире может помешать мне ступить на тот паром.

Я возвращаюсь в спальню и запираю дверь на ключ. Мне нужно кое-что достать из гардеробной. Во-первых, телефон, запрятанный в коробку с обувью, — дешевый «Нокиа» с предоплаченными минутами, купленный несколько месяцев назад за наличные в занюханном магазине электроники. И во-вторых, пистолет. Мать еще до того, как мы перестали общаться, настояла, чтобы я взяла его с собой при переезде. Под маской либералки и ценительницы искусств в ней всегда пряталась дремучая консерваторка, которая в тот момент проявилась во всей красе. Она сыпала статистикой, ссылаясь на всплеск ограблений и краж по всему Нью-Йорку. Я закатывала глаза — в Сан-Франциско и так одни из самых быстрорастущих показателей преступности в стране, — но согласилась взять оружие. Мы храним его в сейфе на верхней полке шкафа, а ключ держим на другой полке, куда не сможет добраться Харпер. Оформлен пистолет на нас обоих: и на Джея, и на меня.

Упаковав пистолет, я достаю телефон и закрываюсь с ним в ванной. Включаю оба крана, сажусь на закрытую крышку унитаза и набираю единственный сохраненный номер.

Он поднимает трубку после первого же гудка. Голос глубокий, успокаивающий, как бальзам. Таким он всегда и был.

«Привет», — тихо говорю я. Потом рассказываю, что мы уже собрались, почти выехали, что не могу дождаться встречи.

«Уже скоро», — говорю я и спрашиваю, готов ли он. Он отвечает «да», и я улыбаюсь, хоть он и не может этого увидеть.

Десять минут спустя я открываю дверь спальни, и в тот же момент из туалета выходят Слоун с Харпер. Харпер в красных сандалиях, которые я специально засунула под груду плюшевых игрушек, чтобы Слоун было чем заняться, пока я собираюсь.

— Ну что, все готовы?

Обе кивают.

— А ты? — спрашивает Слоун немного обескураженно.

Она не решается спросить прямо, но явно не может взять в толк: неужели я и правда собираюсь выйти на люди в таком виде — вся помятая, без макияжа, будто только что поднялась с постели? Это так непохоже на ту Вайолет, которую она привыкла видеть.

Я не врала, когда на одной из наших первых прогулок рассказывала, сколько времени уделяю внешности. Эта привычка со мною с детства. Я росла неказистым ребенком: лопоухой, с торчащими зубами и крупным носом. Со временем черты лица пришли в гармонию, но в те долгие, мучительно неловкие годы мать часто стояла у меня за спиной у зеркала с щипцами для завивки в одной руке и с щеточкой для бровей — в другой. «Самое главное, — внушала она мне, дергая волосы так безжалостно, что у меня наворачивались слезы, — это усилия, которые ты вкладываешь». Этот принцип — «если не постараешься понравиться, другим будет на тебя плевать» — подтверждался в моей жизни с миллион раз. Надеюсь, сработает и в этот. Я уже чувствую, как с души падает камень.

— Конечно, готова! — отвечаю я. — Поехали!

Слоун хорошо скрывает удивление за приятной улыбкой. Мы спускаемся по лестнице вереницей: Слоун, затем Харпер, сзади я. Входная дверь открыта, весь багаж, кроме моего чемодана, уже стоит на тротуаре. Я непроизвольно сжимаю ручку сумки.

Джей стоит у черного представительского седана, глядя в телефон.

— Поскорее! — бросает он, открывая заднюю дверь. — Залезайте уже!

Харпер и Слоун делают шаг к машине.