Книга Ложь за ложью, страница 100 – Софи Става

Слоун кивает:

— Конечно, я согласна!

— Ты уверена?

— Абсолютно, — отвечает она.

Я тянусь через диван и кладу свою ладонь поверх ее руки.

— Спасибо, — говорю я. — Правда, огромное спасибо.

Затем встаю, достаю из сумки стопку соединенных скрепкой бумаг и ручку. Кладу документы на журнальный столик и снимаю с ручки колпачок.

— Вот. — Я тычу пальцем в пустую строку. — Распишись здесь.

Слоун берет ручку, и я затаиваю дыхание. Она прижимает перо к бумаге. Темно-синие чернила проступают на бумагу, оставляя влажный след. С внутренним торжеством замечаю, что она по привычке выводит настоящее имя. Оно, конечно, красуется в документе повсюду, но я правильно предположила, что она не станет вчитываться, слишком увлекшись фантазией, которую я ей только что продала.

Я скачала бланк — дополнение к нашему завещанию — с юридического сайта прошлой ночью и подделала подпись Джея, положив бумагу поверх старого подписанного чека и обведя завитки росчерка. Это критически важно для моего плана, как и другой юридический документ, который я повезу с собой на остров. Второй, однако, не пришлось скачивать и подделывать подписью Джея. Его подготовил мой адвокат и доставил курьером вчера. Я уже пристроила его на дне чемодана, запрятав плотную папку между глянцевыми страницами журнала в потайном отделении на молнии.

Чуть позже, когда уйдет Слоун, я зайду в почту Джея и отправлю с его аккаунта свежеподписанные документы нашему юристу, поставив себя в копию. А затем заблокирую адрес юриста. И когда тот пришлет подтверждение о получении, Джей его не увидит, оставшись в блаженном неведении. Ну и кто теперь посмешище, Джей?

Слоун заканчивает расписываться и закрывает ручку колпачком.

— Еще раз спасибо, — говорю я максимально искренне. Собираю бумаги обратно в аккуратную стопку. Затем: — Ах да, пока не забыла!

Я встаю и иду к шкафу в прихожей.

Возвращаюсь с большим подарочным пакетом универмага «Блумингдейлз», из которого выглядывает мятая розовая папиросная бумага.

— Вот. — С улыбкой протягиваю пакет Слоун.

— Что это? — спрашивает она.

Я скромно пожимаю плечами.

— Открой.

Слоун осторожно запускает руку в пакет и вынимает нечто мягкое, завернутое в ткань. Она бережно разворачивает сверток и замирает. Это белая воздушная блуза, похожая на халат. Она мягкая и дорогая на вид, с тонкой строчкой по швам и плетеным поясом на талии. Слоун смотрит на меня в изумлении.

— Это на купальник накидывают, — объясняю я. — И там еще кое-что есть!

Она снова запускает руку и достает еще один завернутый предмет — на этот раз гладкий черный купальник. Цельный, но сексуальный, с глубоким вырезом.

— И это еще не все! — Я подмигиваю ей.

В итоге она распаковала три купальника, еще одну накидку, широкие льняные брюки с ярким принтом, шорты, хлопковую рубашку на пуговицах и две пары солнцезащитных очков. Все прошлое воскресенье я провела в «Блумингдейлз» с Харпер, выбирая для Слоун новый летний гардероб. Мне важно, чтобы она выглядела как миссис Локхарт. У меня же есть свой индивидуальный стиль. Тщательно выверенный, рассчитанный на то, чтобы нравиться мужчине — моему мужу, разумеется. Кстати, о Джее: он просто растает, когда увидит Слоун в этих тряпках.

Подобно моим родителям, Джей всегда четко давал понять, как, по его мнению, должна одеваться женщина, сколько она должна весить, какую одежду он предпочитает. Его идеал, конечно, отличался от их, но кое-что общее было: чем больше нулей на ценнике, тем вернее выбор. Поначалу мне это нравилось: когда он ходил со мной по магазинам и я, повинуясь его хищной ухмылке, крутилась перед ним в выбранном им наряде. «А теперь примерь вот это», — говорил он, и я с радостью соглашалась. Однажды он занялся со мной оральным сексом в примерочной, зайдя за мной и заперев дверь на замок. Я кончила быстро и сильно, сжимая его волосы левой рукой, а правой придерживая себе рот, чтобы заглушить стон. Он всегда умел касаться меня, как никто другой, угадывать малейшие желания. Я с удовольствием забивала гардеробную тем, что ему по душе, сохраняла живот плоским, тело подтянутым, радуясь, что он всегда жаждет содрать с меня любую красивую обертку. Тогда я еще не знала, что он с равным жаром готов содрать ее с кого угодно.