Книга Криминалист 14, страница 65 – Алим Тыналин

Спа-Крик стоял забитый лодками. Конец сентября, парусники еще не подняли на зиму. Мачты качались все вместе, снасти звенели на них, как чужая посуда.

Мастерская занимала кирпичный сарай на причале, с воротами в две створки. Над воротами железная табличка с той же эмблемой, что на клейме.

Внутри стояли ряды баллонов, штук двести, рассортированные по стенам, черные, серые и желтые. Посреди сарая в полу была врыта стальная труба с фланцем, вроде колодца, накрытая крышкой на болтах.

Рядом ручной насос высокого давления, манометр на кронштейне, ведро и резиновый шланг.

Хозяин вышел из-за стеллажа, вытирая руки ветошью. Лет пятьдесят пять, в брезентовом фартуке, очки сдвинуты на лоб, на левом предплечье старая наколка, якорь и цифры.

— Эрл Хоббарт, — сказал он, посмотрев на удостоверения. — Что случилось?

— Один из ваших баллонов, — сказал Локхарт. — Проверка в апреле семьдесят второго.

— Их тут было сотни три в апреле семьдесят второго.

— У нас есть номер.

Хоббарт опустил очки на нос, прочитал номер с моего листка и ничего не сказал. Пошел вглубь сарая, к конторке, отгороженной от мастерской фанерной перегородкой.

На перегородке висел календарь верфи за семьдесят третий, с фотографией шхуны, и рядом пришпилена булавкой картонка с изображением святого Христофора.

Журнал оказался большой, в твердом переплете, разлинованный от руки. Страницы засаленные по нижнему углу, там, где их переворачивали мокрыми пальцами.

— Вот как это делается, — сказал Хоббарт, кладя журнал на конторку. — Вам ведь надо знать, иначе вы не поймете, что тут написано.

— Расскажите.

— Когда приносят баллон, я снимаю клапан, смотрю резьбу и внутрь, фонарем на зеркальце. Если внутри есть ржавчина или щелочь, я его даже на стенд не поставлю. — Он показал большим пальцем через плечо на стальной колодец в полу. — Если чистый, набиваю водой до горла, ставлю в ту трубу, она тоже с водой. Вода несжимаемая, поэтому если он лопнет, то просто разойдется по шву, вода останется на месте. Воздух бы вынес ворота вместе со стеной.

— Затем вы устанавливаете давление?

— Пять третьих от рабочего. У этого рабочее три тысячи, значит, я довожу до пяти. Насосом, вручную, минут двенадцать. — Он положил ладонь на манометр, как на чужое плечо. — Баллон раздувается, вытесняет воду, вода идет по трубке в мерное стекло. Я записываю, сколько вытеснил под давлением, сбрасываю и записываю, сколько осталось вытеснено после. Сначала полное расширение. Затем остаточное. Если остаточное больше десятой доли от полного, баллон идет на брак, я его вскрываю зубилом, чтобы никто не подобрал.

— А если прошел испытание?

— Если прошел, я выбиваю месяц, год и свое клеймо. — Хоббарт достал из ящика конторки стальной пуансон с двумя буквами на торце и положил на журнал. — Вот этим. Он у меня один, я пользуюсь им всегда. Клеймо мое личное, оно зарегистрировано, если я выбью его на плохом баллоне и кто-нибудь потом останется без рук, это будет моя ответственность.

Он раскрыл журнал на апреле.

Строки шли плотно, написаны синими чернилами. Дата, серийный номер, объем, полное расширение в кубических сантиметрах, остаточное, отметка «годен», фамилия владельца.

Хоббарт вел пальцем сверху вниз, через всю страницу.

— Двенадцатое апреля, — сказал он. — Вот он.