Книга Криминалист 14, страница 53 – Алим Тыналин

— Клеймо личное?

— Нет, мастерской. Регистрируется в министерстве транспорта. — Чен выпрямился. — Их немного. На все Восточное побережье, может, сотня. Кто-то в апреле семьдесят второго держал этот баллон в руках, ставил на нем свои буквы и записывал номер в журнал. У них обязаны быть журналы.

Я записал буквы в блокнот.

Пулю он извлек к четырем утра.

Брусок дуба лег под микроскоп. Чен срезал дерево тонкими слоями, вдоль канала, стамеской и скальпелем, подолгу, останавливаясь и меряя. Пуля сидела в пяти дюймах с четвертью, в стенке тумбы, вышла сама, когда дерево вокруг нее сняли.

Он положил ее на белую бумагу. Свинцовый цилиндр с плоским носом, в торце небольшая вмятина.

Никакой рубашки, никакой меди. Тусклый, серый, с царапинами от древесных волокон на боках.

Весы показали сто сорок один гран. Микрометр триста семьдесят четыре тысячных дюйма.

Чен положил ее под сравнительный микроскоп и долго крутил рукоятки.

— Полей нет, — сказал он наконец. — Нарезов нет. Ни одного следа. Ствол гладкий.

Он отодвинулся от окуляров и снял очки.

— Понимаете, что это значит? Пулю нельзя отождествить с оружием. Совсем. Ни в этом деле, ни в каком. Наша картотека, все шестьдесят тысяч карточек внизу, вся баллистика Бюро по ней ничего не скажешь. С точки зрения экспертизы этой пули как бы не существует.

— Кроме случая, когда у нас есть ствол.

— Кроме этого случая. — Чен кивнул на стол, где в разобранном корпусе лежала трубка в двух хомутах. — А ствол у нас есть. Я загоню в него мягкий свинец и сниму слепок канала. Если диаметр и следы механической обработки совпадут с царапинами на боках, суду хватит.

Он посчитал что-то на обороте журнала, карандашом.

— По глубине хода в дубе и по весу выходит футов шестьсот в секунду на дуле. Может, семьсот. Это мало для винтовки и много для всего остального. — Он поднял глаза. — В груди человека с сорока одного фута такая штука пройдет насквозь.

За окном начинало сереть. Во дворе заводили машину.

Я сложил блокнот. Записей набралось на шесть страниц, вес, номера, дата испытания, буквы в кружке, сто сорок один гран, триста семьдесят четыре тысячных, шестьсот футов в секунду.

— Спать поедете? — спросил Чен.

— В восемь у Данбара разбор.

— Тогда кофе. — Он пошел к плитке, где стояла стеклянная колба. — Только свежий сварю. Этот остался с десяти вечера.

Разбор происшествия начался в восемь ноль-ноль в той же комнате шестьсот двенадцать на Джи-стрит. Людей было вдвое меньше вчерашнего, и половина не спала.

Кофейник на подоконнике стоял пустой. Кто-то принес из кафетерия картонные стаканы, их пустили по столу.

— Человек с крыши, — сказал Данбар. — Рэндалл ночевал в больнице. Гарри тебе слово.

Рэндалл встал. Очки на шнурке, папка и помятый воротник.

— Больница Университета Джорджа Вашингтона, третий этаж, отдельная палата, два наших человека у двери. Пуля прошла правое бедро навылет, кость не задета, крупные сосуды целы. Хаскинс работал по нижней трети корпуса. — Он перевернул страницу. — В восемь вечера сделали операцию, в одиннадцать он проснулся. Говорить начал в половине первого, без вопросов. К пяти утра дал письменные показания на девять страниц, подписал каждую. Присутствовали я и агент Оливер из вашингтонского отделения Бюро.

— Фамилия?