Книга Криминалист 14, страница 37 – Алим Тыналин

— Вы.

Я записал.

Пожарная дверь в конце коридора выходила на железную лестницу во двор. Рэндалл открыл ее, показал ступени вниз, к пандусу.

— Запасной выход. Если что-то случится в зале, президента поведут не обратно через комнату, а сюда. Двадцать шесть ступеней. Внизу вторая машина, мотор работает. Первую машину оставляют у пандуса, для вида.

— Кто принимает это решение?

— Старший смены у трибуны. Одно слово по рации. — Рэндалл закрыл дверь. — Слово узнаете в пятнадцать ноль-ноль.

Двустворчатая дверь из коридора открылась в зал.

Зал оказался больше, чем на плане. Потолок высокий, расписной, с золотой лепниной по краям.

С потолка свисали четыре хрустальные люстры, каждая размером с легковую машину. Вдоль обеих длинных стен шли балконы на колоннах. Перила балконов с балясинами, выкрашены под слоновую кость.

Столы уже стояли наготове. Круглые, на десять мест, скатерти белые до пола.

Официанты расставляли золоченые, легкие стулья. Один официант нес восемь стульев сразу, продев руку под сиденья, ни разу не задел соседний стол.

Я достал блокнот и рулетку «Стэнли» на двадцать пять футов.

Начал замерять со сцены. Высота сцены три фута. Глубина шестнадцать. Ширина во всю короткую стену, шестьдесят футов.

Трибуна стояла в центре, в восьми футах от края сцены. Дубовая, темная, тяжелая, с наклонной полкой для бумаг.

Спереди на ней латунные крючки, к вечеру на них повесят президентскую печать. Я положил ладонь на полку. Дерево толстое, дюйма два.

— Трибуна отеля, — сказал Рэндалл. — С сорок девятого года. На ней выступал Трумэн.

— Кто ее проверял?

— Мы. В понедельник, во вторник и сегодня утром. Сейчас проверим еще раз.

Агент в серой куртке, из передовой группы, подошел с фонариком и зеркалом на длинной ручке. Лег на пол сцены и начал светить под трибуну. Второй открыл дверцу сзади, в нише для бумаг. Пусто, пыль по углам.

Я отмерил расстояние от трибуны до края сцены, от края сцены до первого ряда столов. Двенадцать футов.

Первый ряд, почетный, три стола. Дальше ряды через шесть футов. Двадцать четыре стола.

Платформа прессы у дальней стены. Помост из фанеры на козлах, двадцать футов в ширину, восемь в глубину, высота два фута.

Сбоку лесенка в три ступени. Платформа стояла пустая. На ней мелом отмечены четыре квадрата, камера, свет слева, свет справа, фотографы.

Я встал в центр квадрата с надписью «камера». Посмотрел на трибуну. Отсюда трибуна открывалась целиком, над головами гостей, на уровне груди человека, стоящего за ней.

Рулетка туда не доставала. Я протянул ее до ближнего стола, потом от стола дальше, три раза. Сорок один фут и четыре дюйма.

Записал данные. Нарисовал в блокноте платформу, квадрат камеры, прямую линию к трибуне.

Потом начал обходить зал по периметру. От каждой двери, от каждого проема смотрел на трибуну. Записывал, видно или не видно, полностью или частично.

Три двери из фойе. Все во время выступления закрыты, у каждой наш человек.

Затем я поднялся по лестнице на левый балкон вместе с Рэндаллом. Ключ у Рэндалла на кольце, отдельно от других, с красной биркой.

С балкона трибуна как на ладони, двадцать пять футов по прямой, сверху вниз. На полу балкона всюду лежала пыль, ровная и нетронутая.

— С понедельника сюда никто не поднимался, — сказал Рэндалл. — Мы проверяем пыль. Утром и вечером.